В 1646 году московские послы в Стамбуле, дьяк Степан Кузовлёв и стольник Алферий Телепнёв, отправили царю Алексею Михайловичу донесение, от которого при дворе запахло новой Смутой. При дворе великого визиря объявился человек, называвший себя царевичем Иваном Васильевичем — сыном царя Василия Шуйского. В Москве сразу насторожились: Шуйского избрали на престол в 1606-м, а уже в 1610-м он был низложен, пострижен в монахи и умер в 1612 году в Гостыном замке под Варшавой, не оставив потомства. Никакого сына у него не было и быть не могло.

Послы передали приметы самозванца, и в столице быстро вычислили, кто скрывается под царским именем. Им оказался Тимофей Анкудинов — стрелецкий сын из Вологды, родившийся в 1617 году. Его история — готовый сюжет для авантюрного романа, где взлёты сменяются падениями, а отчаянная изворотливость граничит с безрассудством.

Вологодский вундеркинд и московский казнокрад

Тимошка с детства выделялся смышлёностью. Отец, Дементий Анкудинов, отдал его в школу при Пафнутьевском монастыре — там мальчик освоил грамоту, счёт и церковное пение. Способного юношу приметил вологодский архиерей Нектарий: он женил Тимофея на своей внучке и дал за ней богатое приданое — три деревни с большим рыбным озером. Вчерашний стрелецкий сын превратился в Тимофея Дементьевича, важного человека. Но золотые дни кончились со смертью старца Нектария в 1636 году. Новый архиерей отстранил Анкудинова от дел, и тот покатился по наклонной: затяжной запой, кабаки, разгульные женщины, скоморохи. За два года он промотал всё приданое жены.

Однако Анкудинов умел брать себя в руки. Помирившись с супругой, он отправился в Москву, где через знакомого вологжанина Патрикеева устроился в приказ Новой Чети. Приказ ведал царскими кабаками и кружальными дворами — Тимофей собирал деньги и хранил казну. Жизнь наладилась, но ненадолго: он снова пристрастился к игре в зернь и разгулу, а недостачу покрывал из казённых сумм. Когда запахло ревизией, Анкудинов пошёл на крайность: поджёг собственный дом вместе со спящей женой и бежал из Москвы с приятелем Конюховским.

От польского короля до турецкого султана

Путь на запад друзья начали с преступления. В корчме под Витебском они подпоили немецкого купца Миклафа, возвращавшегося из России с выручкой, и угнали его гружёного деньгами брабантского коня. Миклаф вернулся в Москву, поднял шум, и дьяки, сопоставив приметы, заподозрили Анкудинова — тем более что его тело так и не нашли на пепелище. Купцу выдали открытый лист на поимку вора.

А Тимошка с Конюховским уже добрались до польских владений. Там он впервые назвался сыном Василия Шуйского. Король Владислав IV принял самозванца милостиво: выделил дом в Варшаве, четыре пары коней, два крытых возка, десяток жолнеров для стражи, шесть пахолков для услуг и ежемесячное содержание в 3000 злотых. Но внутренние неурядицы Речи Посполитой заставили поляков забыть о «царевиче». Анкудинов двинулся дальше: к Богдану Хмельницкому в Переяславль, затем в Крымское ханство, где принял магометанство, и наконец — в Стамбул, ко двору турецкого султана.

Султан, один из самых могущественных владык тогдашнего мира, встретил гостя ласково и пообещал помочь в борьбе за престол. Тимошка в благодарность посулил отдать Астрахань. Но у него нашлись недруги: переводчик визиря Зульфикар-ага и греческий архимандрит Амфилохий тайно встретились с русскими послами и рассказали о самозванце. Великий визирь не верил сказкам Анкудинова, но держал его при дворе на всякий случай — как фигуру для большой политической игры. Кто знает, сколько бы это длилось, но Тимошка вновь подвёл сам себя: в пьяном виде он проник в гарем старого Мухаммеда Киуприли, любимца султана. После такого демарша пришлось бежать.

«Гранд-дюк Владимирский» и шведская королева

В апреле 1648 года Анкудинов объявился в Италии с новым титулом — «гранд-дюк Владимирский и Шуйский, князь Великопермский». Здесь он стал известен как Джованни Шуйский. Пройдоха добился аудиенции у Папы Римского Иннокентия X и предложил циничную сделку: если Ватикан признает его права на русский престол, он введёт в России унию по образцу Брестской. Папа, однако, не впечатлился фантазиями самозванца.

Блуждания по Европе привели Тимошку ко двору шведской королевы Христины. Та, в отличие от понтифика, сразу признала в нём великого князя Иоанна Шуйского. Королева назначила ему дом, обед со своего стола, четырёх коней, десять человек прислуги и 5000 талеров в месяц. Беспрерывные балы, маскарады, охота с пирами — Анкудинов и Конюховский катались как сыр в масле.

Царская охота и роковая встреча

Тем временем Алексей Михайлович устал от дипломатических демаршей. Послы раз за разом просили европейских монархов выдать самозванца, но безуспешно. Тогда царь решился на силовую акцию: Анкудинова предписывалось похитить и вывезти в Россию, а в крайнем случае — убить за границей. Официальным дипломатам такое поручать было рискованно, поэтому к делу привлекли купцов.

Первая попытка случилась в шведском Ревеле. Купцы во главе с Иваном Тетериным крепко поколотили самозванца, но его отбили шведские охранники. Тимошка бежал дальше, однако работавший на русскую разведку англичанин Гэбдон выследил его в вольном городе Данциге. Там купцы снова попытались схватить Анкудинова — и снова неудачно. Он ускользнул в Амстердам.

Судьба привела его в Нейштадт, владение герцога Голштинского Фридриха II. И там произошла встреча, решившая всё: Тимошка столкнулся с купцом Миклафом — тем самым, чьего коня он угнал под Витебском. Миклаф поднял крик, Анкудинов бросился бежать, но был схвачен и посажен в тюрьму городской ратуши. Купец предъявил открытый лист, по которому за выдачу самозванца предлагалось 100 000 червонцев. Стеснённый в финансах герцог без колебаний выдал «царевича» русским. В Голштинии как раз находился купец Микляев, который и известил Москву о поимке.

Допрос, пытки и четвертование

Тимошку под конвоем отправили в Россию. Допрашивал его лично глава Разбойного приказа Лыков. Уличали бывшие знакомые, купец Миклаф и даже мать — инокиня Соломонида. Но Анкудинов, перенося мучительные пытки, упорно стоял на своём: он — сын Шуйского. Царь устал ждать раскаяния и распорядился казнить самозванца обычной для таких преступников казнью — четвертованием. Во время экзекуции мимо, якобы случайно, провезли шведских и польских послов, чтобы те увидели и доложили своим монархам: на союзного им эмигранта можно больше не рассчитывать.

История Тимофея Анкудинова — не просто курьёз, а яркий эпизод из долгой череды самозванцев, сотрясавших Россию. Кстати, мы уже писали о том, как самозванцы крали короны в разные эпохи — от норвежской лже-принцессы до Анны Андерсон, выдававшей себя за Анастасию Романову (Трижды Нерон и другие: как самозванцы крали короны). Анкудинов стоит в этом ряду особняком: его авантюра разворачивалась на фоне реальной политической борьбы, а погоня за ним превратилась в международную спецоперацию с участием купцов, дипломатов и наёмных агентов. И всё же финал его оказался предсказуем — как и у многих, кто пытался присвоить себе чужое имя и трон.