Александр Дюма-отец когда-то заметил: «Вся человеческая мудрость заключается в двух словах: ждать и...» Ожидание, впрочем, не всегда пассивно — иногда оно оборачивается прямым столкновением с необъяснимым. Сенсационные фотографии лунных городов, недавно рассекреченные НАСА, снова всколыхнули интерес к «летающим тарелкам», инопланетянам и прочим паранормальным явлениям. Учёные, как водится, не спешат с выводами, предпочитая собирать факты, и в первую очередь — свидетельства очевидцев. Один из них — Владимир Ажажа, человек, чьё имя хорошо знакомо всем, кто интересуется аномальными явлениями. Его личный опыт встреч с неопознанным — это не просто рассказ, а детальный отчёт, в котором переплелись странные совпадения, физические ощущения и холодный анализ бывшего офицера-подводника.

Странности в Нальчике: крестики и озеро-череп

За день до главного события, в июле 1979 года, Ажажа находился в Нальчике с лекциями. Там он встретился с Виктором Кострыкиным, местным энтузиастом уфологии, поведение которого показалось ему загадочным. На последней лекции Кострыкин сидел в зале с закрытыми глазами, и Ажажа решил, что тот просто спит, устав от четвёртого повторения одного и того же материала. Но после лекции Кострыкин подошёл с листком, испещрённым крестиками. Он объяснил, что ставил их каждый раз, когда в зале мелькали голубые вспышки — знак одобрения от неких «ОНИХ». Всего набралось семнадцать крестиков. На недоумённый вопрос Ажажи, много это или мало и кто такие эти «ОНИ», Кострыкин лишь рассмеялся и пообещал перед отлётом показать «красивое место, которое исцеляет и заряжает бодростью».

Этим местом оказалось озеро, но красота его была мрачной, почти гнетущей. Густые деревья вокруг стояли с жёлтыми, а не зелёными кронами, по воде плыли осенние листья, а на поверхности отражались две огромные тёмные впадины, напоминавшие глазницы черепа. Серый туман поднимался от воды, и Ажаже стало зябко и жутко. Кострыкин, почувствовав что-то неладное, сказал: «Что-то сегодня не так», и они поспешили к нему домой за чемоданом. Там их ждало новое потрясение: жена Кострыкина, Тамара, воскликнула: «Они опять были здесь!» На трюмо отчётливо виднелся след маленькой ладошки — такой, будто ребёнок дотянулся до верха, встав на стул или воспарив в воздухе. А в ванной кто-то прошёлся босыми ногами… по потолку. Встревоженный, Ажажа уехал в аэропорт, но успокоился, только когда самолёт подлетал к Москве.

Встреча на кухне: пришелец у подоконника

В пять часов вечера того же дня, перелетев из Минеральных Вод в Москву, Ажажа вошёл в свою квартиру на Нагатинской набережной и сразу ощутил чьё-то присутствие. Чувство вело на кухню. Открыв дверь, он увидел существо — маленького человечка, стоявшего посреди кухни и глядевшего на него. Взгляд был необычным, нечеловеческим: казалось, он смотрит и на Ажажу, и в него, и даже сквозь него. Эффект создавали огромные, круглые глаза с синими зрачками, ярко выделявшиеся на бледно-сером лице. Волос на непомерно большой голове не было заметно — то ли они отсутствовали вовсе, то ли были очень короткими. Нос — курносый, маленький, ноздрями вперёд, рот — тонкая черточка с бледными губами. Одет пришелец был в серый костюм или комбинезон, который выглядел сшитым из отдельных лоскутков.

Ажажа, по его собственным словам, не испытал страха — скорее, в нём проснулось чувство собственника: «Ездишь, мол, по делам, а тут по твоему жилью кто-то разгуливает как у себя дома». Он шагнул вперёд, наступая на пришельца грудью и оттесняя его к подоконнику. При этом он ощутил материальную фактуру тела — но не плотную, как у человека, а более зыбкую, напоминавшую надувной шарик. Прижатый к окну «мальчуган» ещё раз взглянул на него — как показалось, умоляюще — и исчез, будто пройдя сквозь стену. Сколько Ажажа простоял у окна и просидел потом в коридоре, он не помнит. В голове всплывали обстоятельства других контактов, известных ему по расследованиям и литературе, и он находил в них сходные черты.

Ажажа подчёркивает, что эта встреча была безусловной реальностью — он не подвержен гипнозу и не склонен к галлюцинациям. Его биография говорит сама за себя: в годы сталинщины он остался без отца, мальчишкой ушёл в моряки во время войны — сначала спецшкола, потом высшее военно-морское училище, затем служба офицером-подводником. Такое прошлое, по его мнению, дало ему хорошее психическое и физическое закаливание. Спит он без сновидений, духов и призраков не встречал — тем весомее для него был этот опыт.

«Тарелка» над НИИ и цилиндр в небе

До случая с пришельцем Ажажа дважды наблюдал НЛО в отдалении, и оба раза — в октябре 1978 года в Москве, в районе Авиамоторной улицы. В первый раз он сидел за рабочим столом в ЦНИИ «Агат», когда вбежал парторг со словами: «Вот ты тут окончательно закопался в бумагах и жизни не видишь. Посмотри в окно». Над крышей соседнего НИИ, на фоне пасмурного неба, висел тёмно-синий диск с возвышением в центре — классическая «летающая тарелка». Она казалась совсем близкой. Сотрудники сгрудились у окна, спрашивая, что будет дальше и куда объект двинется. Ажажа, не имея ни малейших оснований для прогноза, наобум сказал: «Она должна пойти влево». Через несколько секунд тарелка медленно поползла именно влево. Когда через минуту все выскочили на балкон, горизонт был уже чист.

Ровно через неделю, у метро «Авиамоторная», Ажажа услышал резкие сирены: чёрные «Волги» с номерами Минобороны неслись по шоссе Энтузиастов в сторону Балашихи. В ясном небе светилась широкая полоска, похожая на инверсионный след самолёта, но с металлическим блеском, ярко отражавшая солнечный свет. Если допустить, что это был НЛО цилиндрической формы, то висел он почти отвесно, с наклоном от вертикали градусов на десять, и находился на значительном расстоянии. Вскоре рядом появился военный самолёт, прошедший под объектом и оставивший свой инверсионный след. Позже Ажажа получил подтверждение этого визита от наблюдательных служб, дислоцированных в Балашихе.

Ночной шар и логическая цепь

Вскоре после этих событий Ажаже позвонил Анатолий Солин, известный режиссёр-мультипликатор, и рассказал о своём ночном наблюдении. Часа в два ночи Солин с женой, художницей Инной, вышли покурить на лоджию своей квартиры с видом на Москву-реку и завод имени Лихачёва. Из-за горизонта над заводом стало разрастаться полукруглое сияние, которое становилось всё ярче, поднималось и обретало форму шара. Шар стремительно приближался, но его яркость не ослепляла — она была сравнима со светом луны в ясную погоду. Достигнув противоположного берега реки, он начал двигаться точно над высоковольтной линией электропередачи: чуть приподнимаясь над опорами и снижаясь над провисающими проводами, едва их не касаясь. Между шаром и проводами проскакивали редкие искры. Через несколько минут объект скрылся в направлении Каширского шоссе.

Для Ажажи этот рассказ замкнул логическую цепь: ночной шар — дневной пришелец. Появился повод для научного расследования, и хотя сам он не делает поспешных выводов, его личный опыт — от жуткого озера в Нальчике до исчезнувшего гостя на кухне — остаётся одним из самых детальных и трезвых свидетельств в уфологической практике. В конце концов, мудрость, о которой писал Дюма, возможно, заключается не только в умении ждать, но и в готовности встретиться с неизведанным лицом к лицу.