Анри де Монтерлан однажды заметил: «Домашний очаг должен быть не местопребыванием, а местом, куда мы всегда возвращаемся». Для Екатерины Великой таким местом, куда она возвращалась всю жизнь, стала Россия — чужая страна, которую она сделала своей и превратила в империю «золотого века». Но даже ей, рациональной и волевой императрице, суждено было столкнуться с тем, что разум объяснить не в силах. За год до смерти она увидела на троне собственную смерть — и узнала её в лицо.

Из немецкого захолустья — на русский престол

21 апреля 1729 года в захолустном тогда Штеттине, в семье 44-летнего князя Христиана-Августа Анхальт-Цербстского и его 18-летней супруги Иоганны-Елизаветы, родилась девочка, которую назвали София Фредерика Августа. Отец её ничем не прославился, кроме преданной службы прусскому королю, и ничто не предвещало, что этой принцессе из столь малого рода уготована судьба величайшей русской императрицы.

Судьбу Софии, как и многих немецких принцесс, определила династическая ситуация в России. Бездетная императрица Елизавета Петровна сразу после воцарения начала искать наследника престола. Выбор пал на внука Петра Великого — Карла Петера Ульриха. Юношу против воли обратили в православие, нарекли Петром Фёдоровичем и подыскали невесту. Елизавета остановилась на Софии, полагая, что принцесса из знатного, но малого рода станет послушной супругой без претензий на политику. Императрица ошиблась — и это была одна из немногих её ошибок.

Ставка на самоусовершенствование

Екатерина рано поняла: счастья с нелюбимым мужем не будет. И сделала ставку на то, чтобы стать единственной для России и её народа. Она перешла из лютеранства в православие, с необычайным упорством учила русский язык, грамматику, танцы, отрабатывала плавную поступь. Гармонию своей личности она воспитала в себе сама, начав уже после замужества. Училась управлять страстями, справляться с пылким темпераментом, была педантична и точна во всём.

С немецкой рациональностью она взвешивала каждое решение, соизмеряла усилия и ожидаемый результат. Не впадала в истерику из-за неурядиц, а изучала систему причин, мотивов неисполнительности, поводов к воровству. В её лице коса русской бесшабашности нашла на камень немецких правительственных принципов — и это сочетание дало империи невиданный расцвет.

«Золотой век» империи

После смерти Елизаветы Петровны в 1762 году престол занял Пётр III — человек безвольный и ограниченный. Вскоре он был свергнут не без помощи супруги и убит. Екатерина стала императрицей и правила настолько успешно, что заслужила титул Великой. Её, немку и чужестранку, народ называл «родной матушкой». Историки почти единогласно признавали: если Пётр I хотел привить России всё немецкое, то немка Екатерина мечтала возродить русские традиции — и во многом преуспела.

Время её правления называют «золотым веком» России, веком Просвещения. Потёмкин, Суворов, Орлов, Кутузов, Ушаков, Румянцев прославили армию и флот. Россия отвоевала Причерноморье, Крым, Восточную Грузию, часть Речи Посполитой с Белоруссией и Западной Украиной. По всей державе открывались учебные заведения, библиотеки, академии, типографии. Сама императрица написала десятки пьес, статей и книг по истории, экономике, философии и педагогике.

Внутренние преобразования поражали масштабом: в Малороссии упразднили гетманство, украинских вельмож уравняли в правах с русскими, казаков постепенно превратили в помещичьих крестьян. С раскольниками обходились милостивыми уговорами, торговлю поощряли, обучение за границей планировали и оплачивали осмысленно, корабли строили соразмерно военным и торговым задачам. Чиновникам установили пенсии по старости и болезни. Ротация штатов была бешеная, коррупция поутихла, жалованье офицерам стало достойным. Новые земли раздавали бесплатно, образование сделали бесплатным для неимущих — и даже девочек стали учить, чтобы «смягчать нравы посредством образованных женщин».

Призрак на троне

Но даже в этой упорядоченной вселенной находилось место странному. За год до смерти императрицы произошло событие, которое не вписывается ни в какие регламенты. Офицер, стоявший в карауле у царской опочивальни, увидел, как дверь отворилась и государыня молча прошла в тронный зал. Караульный осмелился заглянуть в опочивальню — и обнаружил, что Екатерина лежит на кровати. Но кто же тогда сидит на троне, устало подперев руками голову?

Подняли тревогу, разбудили императрицу. Она смело отправилась в тронный зал, а вернулась бледная и сказала: «Это смерть моя пришла». Вскоре, 6 ноября 1796 года, Екатерина скончалась от апоплексического удара. Что именно она увидела — осталось загадкой. Но её слова и реакция караульного не оставляют сомнений: в ту ночь тронный зал посетило нечто, что сама императрица без колебаний опознала как собственную кончину. Подобные предзнаменования не единичны: поэты тоже порой знали дату своей смерти.

Эпитафия, написанная для себя

О веке правления Екатерины и о ней самой написано немало, но, пожалуй, самую точную характеристику она дала себе сама в эпитафии, которую собиралась поместить на могильной плите: «Вступив на Российский престол, желала добра и старалась доставить своим подданным счастие, свободу и собственность, легко прощала и не питала ни к кому ненависти. Пощадливая, обходительная, от природы веселонравная, с душою республиканскою и добрым сердцем, она имела друзей. Работа ей легко давалась, она любила искусство и быть на людях».

Смерть она встретила так же, как жила, — с прямотой и без иллюзий. Увидела — и назвала вещи своими именами. И кто знает, быть может, в ту ночь 1795 года тронный зал Зимнего дворца стал для неё тем самым местом, куда возвращаются навсегда.