В разгар концерта в 1848 году Фридерик Шопен внезапно прервал исполнение собственной сонаты №2 си-бемоль минор, поднялся и ушёл со сцены. Через некоторое время он вернулся, без единого слова сел за рояль и продолжил играть. Чуть позже в письме другу композитор признался: из чрева фортепиано на него глядели «проклятые твари» — те самые, что уже навещали его ночью. Пауза понадобилась, чтобы прийти в себя.

Этот эпизод — лишь один из череды тревожных видений, преследовавших великого польского композитора. Здоровье Шопена никогда не было крепким, он умер в 39 лет от лёгочного заболевания в 1848 году. Но группа испанских врачей под руководством доктора Мануэля Васкеса Карунчо уверена: до сих пор упускалась из виду ещё одна болезнь, которая могла объяснить его странные переживания. Речь идёт об одной из форм эпилепсии.

Призраки, приходившие к музыканту

Видения Шопена отличались сложностью и часто касались темы смерти. Композитор видел умерших родных и друзей, а порой — сверхъестественных существ, угрожавших ему. Его подруга Жорж Санд вспоминала несколько случаев визуальных галлюцинаций. Однажды, когда они вместе посещали монастырь, Шопену показалось, что место «переполнено призраками».

Приступы учащались по ночам или когда композитор простужался и чувствовал недомогание. Он подолгу беседовал со своими видениями, которые для него были совершенно реальны. Любопытная деталь: Шопен видел «бесов», но не слышал их. Сами галлюцинации носили характер так называемых микроптических — образы людей и объектов были детальными, но уменьшенными в размерах. Длились такие эпизоды недолго, а проблем со зрением у музыканта не наблюдалось.

Диагноз, спрятанный в XIX веке

Проанализировав эти свидетельства, испанские специалисты пришли к выводу, что галлюцинации Шопена вряд ли были вызваны психическим расстройством. При шизофрении, например, они чаще принимают форму голосов, а не зрительных образов. Мигрень тоже отпала: видения были слишком краткими. Оставалась версия с опиатами — композитор действительно принимал смеси на основе опиума, чтобы снимать физические боли. Но, как подчёркивают врачи, галлюцинации начались задолго до того, как он стал прибегать к этому средству, и качество видений не соответствовало типичным наркотическим эффектам.

Наиболее вероятным объяснением шопеновских призраков медики считают височную эпилепсию. Сегодня пациенты с таким диагнозом нередко описывают похожие переживания: во время припадков они видят странные вещи и испытывают очень острые ощущения. Врачи признают, что поставить точный диагноз без современных методов анализа и без возможности обследовать самого пациента невозможно. Но добавляют: скорее всего, болезнь не распознали при жизни композитора просто потому, что в XIX веке об эпилепсии знали слишком мало.

Гении на грани миров

Экстравагантное поведение и загадочные видения — отнюдь не исключительная особенность Шопена. Немецкий композитор Роберт Шуман всю творческую карьеру имел дело с говорящими столами и видел звуки, складывавшиеся в аккорды и музыкальные фразы. Английский писатель Гаррингтон воображал, что мысли вылетают у него изо рта в виде пчёл и птиц, и хватался за веник, чтобы разогнать их.

Генрих Гейне писал о себе с горькой иронией: «Моё умственное возбуждение есть скорее результат болезни, чем гениальности. Чтобы хоть немного утешить страдания, я сочинял стихи. В эти ужасные ночи, обезумев от боли, бедная голова моя мечется из стороны в сторону и заставляет звенеть с жестокой веселостью бубенчики изношенного дурацкого колпака». Альфред де Мюссе слагал стихи при свечах, за столом, где стояло два прибора для воображаемой женщины, с которой он по ночам вёл долгие любовные разговоры. Художник Анри Матисс часто рыдал во сне и просыпался со звериным воплем, отгоняя страшных монстров. Гюстав Флобер во время работы над романом «вызывал» духов своих литературных героев и разговаривал, стонал, плакал и смеялся вместе с ними.

Жорж Санд, хорошо знавшая Шопена, однажды заметила: «Вот где сидят у меня эти великие люди. Хорошо читать их жизнеописания, приятно посмотреть на них, отлитых из бронзы или высеченных из мрамора, но плохо иметь с ними дело». А Ларошфуко ещё раньше сформулировал: «Только великие люди обладают великими недостатками». Какие именно «болезни» стояли за творческими взлётами и странностями гениев — вопрос, который оставляет учёным обширное поле для исследований.