Индийский мираж Петра: пираты, тайные миссии и русский след на Мадагаскаре

Задолго до Петра I русские правители заглядывались на далёкую Индию — страну, о чьих сокровищах слагали легенды. Туда снаряжали экспедиции, и самой знаменитой из ранних стал поход тверского купца Афанасия Никитина. В 1466 году он отправился вниз по Волге, был ограблен астраханскими татарами, но не повернул назад — сушей и морем добрался до заветных восточных земель. Его записки «Хождение за три моря» читали при дворе, и, как считают историки, именно они позже вдохновили Петра Алексеевича на дерзкий замысел.

В 1723 году император затеял секретную экспедицию в Индийский океан. Три корабля — «Амстердам-Галей», «Декронделивде» и большой коммерческий парусник «Державник» — вышли из Ревеля под командованием вице-адмирала Даниила Вильстера, шведа на русской службе, отчаянного храбреца и авантюриста. Капитанам велели избегать оживлённых европейских маршрутов, а пакеты с конечными целями вскрыть только в Северном море. Замысел был грандиозен: Россия метила если не в колонии, то в долгую и прибыльную торговлю с Индией.

Но первая попытка провалилась. В Балтийских проливах корабли попали в жестокий шторм, оснастка была повреждена, и они едва вернулись в Ревель. Вильстер не сдался: оставив пострадавший «Амстердам-Галей», он снарядил два быстроходных парусника — «Крюйсер» и «Принц Евгений» — и предпринял вторую попытку. На этот раз с хитростью.

Пиратский король и русский флаг

Главной задачей Вильстера было передать личное письмо Петра I «королю морских разбойников Мадагаскара» — знаменитому пирату Моргану. Император предлагал флибустьеру «смириться, встать под русский флаг» и начать совместную мирную экспансию в Индию. План был тонок: Вильстер на «Крюйсере» должен был под предлогом государевых дел вернуться к российским берегам и распустить слух, что остальные корабли погибли в буре. Уловка сработала — в Ревель вернулись лишь военные суда, а «Державник» под командованием 27-летнего Максима Ожегова якобы затонул.

На деле «Державник» — быстроходный, остойчивый, с отличной артиллерией — в одиночку устремился к Мадагаскару. Ожегов берёг зашитое в подкладку камзола письмо императора. Его команда состояла из людей, не боявшихся ни чёрта, ни дьявола, а пороха и ядер хватало с лихвой. К тому же он шёл не как враг, а как посол доброй воли к непререкаемому авторитету пиратов — Моргану, которого величали «единственным королём флибустьерской вольницы».

Мадагаскар — громадный остров в 590 тысяч квадратных километров с вулканическим плато, тропическими лесами и мягким климатом — был настоящим пиратским раем. Там скопились колоссальные богатства, и мало кто решался нарушить уклад этой вольницы. Но Ожегов дерзнул — и не просто вторгся, а стал фаворитом предводителей. Морган, объявленный в Англии главным государственным преступником, оценил послание «грозного императора заснеженной страны». А когда русские моряки меткими пушечными выстрелами помогли отбить атаку британских кораблей на пиратские бухты, союз скрепился кровью.

Была и романтическая причина: 16-летняя племянница Моргана по прозвищу Гречанка влюбилась в Ожегова, приняла православие под именем Софья Грекова и позже снискала славу в купеческих кругах Петербурга как «умеющая с выгодой изрядно торговать».

Золото, тайны и русский след

Самая интригующая часть истории начинается после. Есть версия — и историки ищут ей подтверждения, — что «Державник» под прикрытием эскадры Моргана всё же достиг Индии. В пути не брезговали и пиратским промыслом. В Петербург Ожегов привёл корабль, битком набитый золотом, драгоценными камнями, шелками, пряностями, слоновой костью, мускусом и розовым воском. Следом на рейде встал галиот без флага — якобы судно самого Моргана, чьи трюмы тоже «трещали от избытка добра».

По слухам, передав всё лучшее в царскую казну, Морган получил русское подданство, дворянский чин и обширное поместье под Черниговом. Ожегов тоже стал дворянином и сменил мостик торгового судна на военный корабль. Павел I, увлечённый идеей сухопутного похода в Индию, любил рассуждать об этом «благостном содружестве головорезов» и восклицал: «Имей я дюжину таких молодцев, как они, имел бы я Индию и Мадагаскар в придачу!»

Немецкий писатель Герман Гибель в книге «Океан пиратской крови» не сомневается: русские моряки петровской эпохи могли ходить в самые отдалённые точки планеты. Он сожалеет, что опыт «Державника» — пожалуй, единственного русского пиратского корабля — не был использован шире. Причину неудач в индийских контактах он видит в ранней смерти царя-реформатора. А вот в ассимиляцию Моргана Гибель верит с трудом: документальных подтверждений нет. Но замечает любопытную деталь — в России есть несколько деревень с названием Моргановка. Случайность? Или отголосок тех стародавних событий, память о морском разбойнике, родившемся в Англии и погребённом на безымянном сельском погосте?

Вся эта история — смесь фактов, легенд и недосказанности. Следствие над Вильстером в 1730 году, затеянное после смерти Петра, пролило свет на детали тайного рейда, но многие концы так и остались в тумане. Что из этого правда, а что — романтический вымысел? Пока ясно одно: петровская Россия грезила Индией всерьёз и была готова ради неё на союз с теми, кого вся Европа считала изгоями.