Смерть — не мгновение, а процесс, и именно в его разворачивании, возможно, скрыта одна из самых волнующих загадок человеческого сознания. Пока сердце молчит, а мозг не подаёт признаков жизни, что-то продолжается — по крайней мере, так утверждают те, кто вернулся. Аристотель называл надежду сном наяву, и в историях людей, заглянувших за черту, эта метафора обретает пугающе буквальное звучание: они рассказывают о ясности мысли, ярком свете и ощущении, которое не спутать ни с одним сновидением.

Учёные веками пытаются понять, что же происходит после смерти, но лишь в последние годы у них появился шанс подойти к ответу с инструментальной точностью. Некоторые медики и раньше замечали странности: люди, официально признанные мёртвыми, иногда проявляли признаки жизни спустя несколько дней. Эти случаи, единичные и противоречивые, долго оставались на периферии науки, пока не возникла идея системного исследования.

Датчики на пальцах умерших и программа AWARE

Для изучения феномена были разработаны специальные компьютерные технологии, включая датчики, снимающие показатели с подушечек пальцев умерших. Но главный инструмент — это рассказы самих пациентов. Те, кто пережил клиническую смерть и вернулся, описывают удивительно схожие переживания: белый свет, способность здраво рассуждать в критический момент и воспоминания, которые потом годами прокручиваются в голове, не тускнея. Именно эти свидетельства легли в основу масштабного международного проекта.

Программа получила название AWARE — по начальным буквам английской фразы «сознание во время возвращения к жизни» (AWAreness during REsuscitation). Её руководитель, Сэм Парниа из университета Саутгемптона в Великобритании, настаивает: смерть — это не специфический момент, как принято думать, а процесс. Он начинается с остановки сердца, лёгких и мозга — состояния, которое биологически созвучно клинической смерти. Во время остановки сердечной деятельности пациент считается умершим по всем трём критериям: он не дышит, сердце не бьётся, мозг не активен. Но за этим следует период медицинского вмешательства — от нескольких секунд до часа и даже дольше. Реаниматологи могут вновь запустить сердце и обратить процесс умирания вспять. Именно в этом промежутке, по мнению Парниа, и кроется уникальная возможность заглянуть в переживания умирающего.

Мысль, которая не гаснет

Предыдущие исследования уже дали любопытную статистику: примерно 10-20% переживших остановку сердца были в сознании, сообщали о ясном, хорошо организованном потоке мыслей, способности рассуждать и детально вспоминать события, происходившие в момент встречи со смертью. Это не были обрывки галлюцинаций — люди описывали структурированные переживания, которые часто включали чувство умиротворения, яркий свет и ощущение выхода из тела.

Одно из таких исследований выявило неожиданную корреляцию: те, кто рассказывал о подобном опыте, в повседневной жизни, скорее всего, испытывали трудности с различением сна и бодрствования. У них, в частности, до и после клинической смерти наблюдались симптомы так называемого «быстрого вращения глаз» — состояния, характерного для фазы быстрого сна, но фиксируемого во время бодрствования. Эта деталь намекает на то, что мозг умирающего, возможно, входит в особый режим, стирающий границы между сном и явью — почти как в словах Аристотеля.

Старт в штаб-квартире ООН

11 сентября 2008 года на международном научном симпозиуме в штаб-квартире ООН официально объявили о запуске программы AWARE. Учёные, вооружённые новейшими исследовательскими средствами, готовились провести серию экспериментов в больницах Европы и Северной Америки. Их цель — работать с пациентами, чья жизнь висит на волоске, чтобы попытаться установить, что же на самом деле происходит с мозгом умирающего. Проект обещал стать самым амбициозным в истории изучения околосмертных переживаний, но его итоги — отдельная история, которая ещё ждёт своего рассказа.

Пока же остаётся вопрос: если сознание способно сохранять ясность в момент, когда тело уже не подаёт признаков жизни, то где проходит настоящая граница? Возможно, надежда — и впрямь сон наяву, который не обрывается так просто, как нам кажется.