В 70-х годах XIX века на острове Вайгач, что лежит между Карским и Баренцевым морями, объявились люди, чьи ночные бдения у костров встревожили немногочисленных местных жителей. Пришельцы вырыли две землянки, ловили рыбу, солили и коптили её — и молились. Причём так, что вскоре заинтересовали даже управителя острова Ивана Никифоровича Сторожильцева.

Сторожильцев знал: новосёлы принадлежат к молоканам — духовным христианам, отвергающим священников и храмы. Но он не подозревал, что это особая ветвь — молокане-прыгуны, для которых всякий огонь есть дыхание Всевышнего. Будь то пламя в топке парохода или безжалостный пожар — ему надлежит поклоняться, возле него и даже в нём молиться. Тайна открылась, когда старец Ефим Гречанин, наставник сектантов, допустил управителя к священному огненному действу.

Ночь на раскалённых валунах

В книге «Чудеса суеверной России» (Москва, 1906) сохранились воспоминания Сторожильцева о том, что он пережил. Явившись засветло, он вместе с общинниками носил валуны и укладывал их возле костра, куда бросали дерево и корабельный слом. Рядом выкопали углубление в форме креста. Каждый кидал в пламя свои камни, сопровождая труд молитвами, а когда огонь поутих, раскалённые валуны сдвинули в раскоп — получился жаркий крест.

Дальше началось то, что управитель описывал с изумлением. Сперва сектанты, выкрикивая слова к Господу, вприпрыжку пробегали по тлеющим углям. Потом старец завязал каждому глаза, и они, держа перед собой Евангелие, босыми ногами медленно шли по раскалённым камням. Гречанин выкрикивал: «Господь с огнём, Господь с огнём!»

Когда черёд дошёл до Сторожильцева, его раззадорило, и он, с плотной повязкой на глазах, держа железное распятие, ступил на крест. «Я не чувствовал боли, даже тепла не чувствовал, — вспоминал он. — Кровь ударила в голову. Опьянел без вина». Пройдя несколько раз, он убедился: ноги не касались жарких валунов — он парил над ними. А старец Гречанин, когда управитель приблизился, трижды осенил его крестным знамением и… вознёсся над землёй, замерев в неестественном положении.

Тем временем общинники набирали в рот горящие угли и дышали огнём — изо рта вырывались языки пламени, не причиняя вреда. Сторожильцеву объяснили: если не подышать огнём, старец не сможет твёрдо встать на землю и обречён летать семь дней. Сам управитель позже признавался, что после того обряда приобрёл способность обезопаситься от любого жара — и это не лукавый сказ, а чистая правда. Подобные феномены огнехождения, как в случае Куда Букса, до сих пор вызывают споры.

Чугунная пляска уральских мастеровых

Инженер-металлург Алексей Зеркальцев в той же книге описал десятки случаев огнехождения, которые он не просто созерцал, но изучал. Один из них поражает воображение: трое старообрядцев с уральских заводов могли сколь угодно долго ходить по расплавленному чугуну.

Зеркальцев писал: «Уральские заводы полны чудесниками, проделывающими невероятное, ссылаясь на покровительство и защиту Всевышнего». Мастер Михайло Рябушкин попросил троих работников поплясать на жидком металле в сборнике. Одному грузному разрешил не жалеть башмаков, пообещав новые. Двое скинули толстенную обувь на тройной бычьей подошве и, словно окаменев, боком ступили в разводистый огонь. Их сосредоточенно-умиротворённые лица не выдавали никаких ощущений. Они двигались как угодно — быстро, медленно, иногда замирая.

Башмаки верзилы начали тлеть, он подпрыгнул, и остатки обуви мгновенно сгорели в расплаве. Зеркальцев понял: босые люди не касались поверхности чугуна. Между ступнями и разжижённым металлом существовала воздушная прослойка. Когда смельчаки сошли с чугуна, их ступни не имели ожогов, лишь температура была выше обычной. Сами же «кудесники» говорили, что ноги делаются холодны и они не идут, а проскальзывают над огнём — как Господь, ходивший по воде, словно по суху.

Левитация или секрет циркача?

Долгое время учёные, изучавшие огнехождение, упускали главное: в большинстве случаев контакта с раскалённой поверхностью просто не было. Как и в случае с монахом, пролетевшим 40 метров, здесь, возможно, действовали неизвестные физические законы. Первым на это обратил внимание российский физиолог Марк Владимирович Скрябин. В дневнике 1912 года он записал, наблюдая за жрецами индуистского храма в Малайзии: «Воспользовавшись биноклем, я выявил действие так называемой левитации. Жрецы не соприкасались с губительным жаром. Они летали над ним».

Скрябин отмечал то же самое у факиров Полинезии, колдунов Японии, шаманов Забайкалья и был уверен: длительное соприкосновение живой плоти с непомерно разогретыми предметами неминуемо ведёт к шоку и смерти. «Фокусник защищает себя только полётом, в чём тайна непостижимая и, по крайней мере, безопасная», — заключал он.

Но вот что любопытно: в мемуарах знаменитого одесского циркового артиста начала XX века Бориса Баренбаума мы находим прямо противоположное мнение. Продемонстрировав на арене танцы и лежание на раскалённом противне, он заявил публике: «Я не сверхчеловек. Обретаю некоторые его свойства, когда возникает угроза обуглиться. Очень хочется жить, и тогда противень превращается в тёплый лежак».

Так что же спасает огнеходцев — левитация, как полагал Скрябин и как, похоже, пережил на Вайгаче Сторожильцев, или же невероятная психологическая мобилизация, о которой говорил Баренбаум? Ответа нет до сих пор. Но история острова Вайгач, где русский управитель парил над раскалёнными валунами, а старец возносился в воздух, остаётся одной из самых загадочных страниц в летописи «чудес суеверной России».