Представьте карту мира, на которой границы государств перекраивает не политическая воля и не военная сила, а засухи, наводнения и ураганы. Именно такой сценарий — не фантастический боевик, а трезвый аналитический прогноз — ещё в конце 2000-х лег на стол министерства обороны США. Доклад под названием «Сводка погоды: 2012–2030 годы», подготовленный футурологами Питером Шварцем и Дугласом Рэндоллом, рисовал будущее, в котором климат становится главным триггером вооружённых конфликтов, массовых миграций и краха привычных альянсов. И хотя на дворе уже далеко не 2012-й, сама логика документа — о том, что погода способна развязать войны пострашнее ядерных — никуда не делась. Скорее наоборот: мы уже видели и землетрясение на Гаити в 2010-м, унёсшее около 300 тысяч жизней, и разрушительные ливни в Европе, и события в Японии, которые и вовсе не нуждаются в напоминании.

Хроника обещанных конфликтов

Авторы доклада не ограничились общими словами — они выстроили почти покадровую хронику грядущих потрясений. Зимой 2012 года, по их расчётам, аномальные холода должны были погнать жителей Скандинавии на юг Франции, в Испанию и даже в Россию. В том же году Япония, поставленная на грань выживания, могла начать агрессию против соседей ради захвата территорий на материке. Одновременно, как предполагали Шварц и Рэндолл, Токио и Москва заключили бы соглашение: японский доступ к энергоресурсам Сибири и Дальнего Востока в обмен на передовые нанотехнологии и робототехнику.

К 2015 году в Европе назревал конфликт из-за питьевой воды, продовольствия и энергии. Любопытно, что именно в этот момент Россия, по версии футурологов, должна была вступить в Евросоюз — и это членство смягчило бы энергетический голод европейцев. Но отсрочка вышла недолгой: уже в 2018-м не исключалась военная операция Китая против Казахстана с целью контроля над транзитными газо- и нефтепроводами. А в 2020-м массовый исход из Скандинавии усугубил бы дефицит питьевой воды по всей Европе.

Дальше — больше. В том же 2020-м прогнозировалась война в Юго-Восточной Азии с участием Индии, КНР, Вьетнама, Лаоса и Мьянмы. К 2022-му — конфликт между Францией и Германией из-за Рейна. К 2025-му — гражданская война в Китае, спровоцированная внутренней нестабильностью. А в период с 2025 по 2030 год усиливалась вероятность развала Евросоюза, и до 10% населения Европы могли покинуть континент, мигрировав в южное Средиземноморье — Северную Африку, Израиль, Турцию. К 2030-му же ожидалось обострение отношений между КНР и Японией из-за всё тех же природных ресурсов Сибири.

Америка тоже плачет

Соединённым Штатам в этом сценарии отводилась роль не стороннего наблюдателя, а одной из пострадавших сторон. Уже в 2012 году Америке угрожал поток беженцев с островов Карибского моря, а с 2015-го — ещё и из Европы. Поначалу, правда, среди иммигрантов ожидался высокий процент состоятельных людей. Но к 2020 году резкий рост цен на нефть и серьёзные вооружённые конфликты в зоне Персидского залива и Каспия должны были столкнуть интересы США и Китая. Постепенное похолодание в Северной Европе погнало бы норвежцев, шведов, финнов, датчан и даже немцев южнее — в районы Средиземноморья. Туда же, как предсказывали авторы, двинулись бы гастарбайтеры из Ливии, Турции и Туниса. Юг Европы превращался в пороховую бочку.

В особенно уязвимом положении, по мнению Шварца и Рэндолла, оказывались Китай, Индия и Пакистан. Чтобы удержать власть, их правительства могли развязать широкомасштабную войну в регионе. Но даже без войны толпы голодающих были бы обречены искать спасения в эмиграции, дестабилизируя обстановку в других странах.

Относительно благополучными виделись лишь пять или шесть зернопроизводящих районов мира, среди которых — США, Аргентина и Россия. Сама же политическая карта мира, по версии доклада, должна была перекроиться до неузнаваемости. В 2018 году Канада, США и Мексика объединились бы в единое государство для консолидированной защиты Североамериканского континента от внешней угрозы. Одной из главных задач нового «министерства обороны Северной Америки» стало бы сдерживание неконтролируемой миграции из Азии и Европы. Корея, как ни странно, в этой мрачной картине выигрывала: она наконец становилась единой — Сеул получал ядерное оружие, а Пхеньян технологии XXI века. Африка же погрязала в военных конфликтах, и въезд туда для людей белой расы делался попросту невозможным.

России в этой временной перспективе отводилась роль спасительного тыла: войдя в состав единой Европы, она открыла бы европейцам доступ не только к энергоносителям, но и к необъятным пахотным землям и запасам пресной воды.

Взгляд из ООН: параллельная реальность

Прогнозы американских футурологов интересно сопоставить с другим докладом — подготовленным для ООН в 2007 году. Там тоже рисовалась картина климатического апокалипсиса, но с несколько иными акцентами. Главной проблемой Африки назывались СПИД, нехватка питьевой воды и массовая миграция. К 2025 году ожидалось обострение отношений между странами, расположенными на берегах Нила, вплоть до открытой войны. По самому зловещему сценарию, к 2020 году континент погружался в анархию и превращался в зону неразрешимого военного конфликта и лавинообразной миграции в Европу. В ответ европейские страны, особенно на Средиземноморском побережье, могла захлестнуть волна национализма, и они объединились бы против темнокожих иностранцев. Сдерживать волны беженцев пришлось бы огромными финансовыми вливаниями в охваченные голодом страны, а миллионы несчастных оказались бы запертыми в лагерях беженцев в Сахаре.

Постоянные засухи, по версии ооновского доклада, поставили бы под угрозу экологический баланс Амазонии, из-за чего Бразилия столкнулась бы с сельскохозяйственным кризисом, способным перерасти в войну за контроль над пахотными землями. В Азии воды ожидалось с избытком, но радости это не сулило: перенаселённой дельте Ганга грозили циклоны и повышение уровня воды. Затопило бы Бангладеш, а реки Пакистана, наоборот, пересохли бы. Этот фактор, как предполагалось, увеличил бы религиозную напряжённость в регионе и привёл к войне между Индией и Пакистаном — с учётом наличия у обеих сторон ядерного оружия. Китай же страдал бы и от засухи с ураганами, и от обильных осадков: северные районы подверглись бы опустыниванию, а югу грозил переизбыток влаги. К 2025 году побережье Китая опустошили бы тайфуны, массы беженцев сконцентрировались бы на юге страны, и китайская армия пресекала бы их поток, прибегая к оружию.

Что касается США, то ооновский доклад рассматривал два варианта иммиграционной политики. Первый: Америка закрывает южные границы, и люди скапливаются в приграничных городах, где учащаются случаи насилия. Второй: ураган шестой категории разрушает Хьюстон и его нефтедобывающую промышленность, и США, чтобы сдержать рост цен на топливо, вынуждены распродать все накопленные стратегические запасы нефти. Этим, по прогнозу, воспользовались бы другие страны, перекрыв нефтяные трубопроводы.

Пылеустойчивое оружие и политика канонерок

Самое, пожалуй, тревожное в этой истории — не сами прогнозы, а то, что к ним начали готовиться всерьёз. Эксперты Пентагона и американских спецслужб ещё тогда исходили из того, что в ближайшие десятилетия США придётся посылать военных в различные регионы мира не ради свержения диктаторов или уничтожения гипотетического ядерного оружия, а чтобы бороться с последствиями природных явлений. Для солдат разрабатывались новые «пустынные» рационы, противопылевые костюмы, средства полевой гигиены и — что звучит уже совсем как научная фантастика — новые, «пылеустойчивые» виды оружия. Сама постановка вопроса говорит о том, что военные strategists видят в климатических изменениях не отдалённую угрозу, а оперативную реальность.

Россия, если верить авторам исходного материала, также с определённого момента прекратила закупки многих традиционных видов оружия и начала строить многочисленные фрегаты и универсальные десантные корабли, что трактовалось как возврат к «политике канонерок» — демонстрации силы в нестабильном мире. А на бытовом уровне тревога просачивается и в частную жизнь: пять миллионов россиян уже имели охотничьи ружья и «травматику», и количество владельцев этих опасных «игрушек» ежегодно увеличивалось на 400 тысяч человек.

Конечно, сегодня, оглядываясь на конкретные даты из доклада Шварца и Рэндолла, легко заметить, что многое пошло не по расписанию. Европейский союз не принял Россию в свои ряды в 2015-м, Япония не аннексировала материковые территории, а Североамериканский союз не возник в 2018-м. Но сама логика — что климатические стрессы умножают политическую нестабильность и провоцируют конфликты за воду, еду и пригодную для жизни землю — оказалась куда более живучей. Кстати, мы уже писали о том, что к 2050 году нас станет 9 миллиардов, а воды понадобится на 55% больше — и этот прогноз рифмуется с картиной войн за ресурсы, которую рисовали футурологи Пентагона. А ливни усилились на 8,5% за 50 лет — и учёные видят в этом не случайность, а звенья одной парниковой цепи, способной запустить те самые каскадные кризисы.

Пожалуй, главный урок этих докладов не в точности предсказанных дат, а в том, что могущество человека, способного нажатием кнопки уничтожить жизнь на Земле, до сих пор бессильно перед засухой, наводнением или извержением вулкана. И когда земля становится непригодной для жизни, люди снимаются с мест — и далеко не всегда с рукой, протянутой за помощью. Готовы ли мы к тому, что климат окажется более жестоким противником, чем любой военный блок? Вопрос, который из теоретического давно превратился в сугубо практический.