В 1521 году три корабля, оставшиеся от флотилии Магеллана, после изнурительного перехода через Тихий океан приблизились к берегу острова, который сегодня известен как Самар. Поначалу мореплаватели решили, что достигли одного из Островов пряностей, но вскоре выяснилось: перед ними — целый архипелаг, неведомый европейцам. Магеллан нарёк его в честь святого Лазаря, однако позже закрепилось другое имя — Филиппины, данное в честь испанского короля Филиппа II, хотя само плавание ещё шло под властью его отца, Карла V.

Первая встреча с местными жителями выглядела обнадёживающе: и на Самаре, и на крошечном островке Массава, и на крупном Себу пришельцев принимали гостеприимно. Но идиллия длилась недолго. Ввязавшись в распрю между правителем Себу и вождём островка Мактан, Магеллан пал в стычке. Гибель предводителя развеяла миф о непобедимости чужаков, и вчерашние хозяева напали на моряков. Так началась долгая и противоречивая история Филиппин — архипелага, который Магеллан успел объявить владением испанской короны.

Упрямство «Виктории» и новый хозяин

Часть команды на корабле «Виктория» всё же вырвалась домой, завершив первое в истории кругосветное плавание. Их возвращение не только прославило архипелаг, но и запустило череду испанских экспедиций. Постепенно весь архипелаг стал колонией Испании — и оставался ею даже тогда, когда большинство других испанских владений в Новом Свете обрели независимость. В конце XIX века острова у Испании отняли американцы в ходе короткой войны. Новые хозяева принесли с собой английский язык и военно-морские базы, превратив Филиппины в стратегический форпост.

Во время Второй мировой архипелаг захватила Япония, но удержать его не смогла. Решающую роль сыграло сражение у острова Лейте — совсем близко от Самара, — которое часто называют крупнейшим морским боем в истории. 25 октября 1944 года там сошлись 21 авианосец: 17 американских и 4 японских, а также множество других кораблей. К исходу битвы все японские авианосцы были уничтожены. После войны Филиппины стали независимым государством, хотя главная военно-морская база США сохранилась.

Два памятника, два взгляда

Сегодня прошлое трактуют иначе. Магеллана почитают наравне с вождём Лапу-Лапу — тем самым, в бою с чьим отрядом мореплаватель погиб. На острове Себу, неподалёку от часовни с крестом, который когда-то водрузил Магеллан, стоит памятник Лапу-Лапу. Вождя теперь считают борцом за независимость Филиппин, и это не лишено оснований: при его жизни, а он пережил Магеллана лет на двадцать, новых попыток колонизации не предпринималось. Это «вариант войны» при контакте разных цивилизаций — а тогдашние филиппинцы и европейцы, безусловно, принадлежали к разным мирам. Подобное соседство памятников не редкость: в Мехико, например, стоят монументы и конкистадору Кортесу, и ацтекскому вождю Куаутемоку, оборонявшему свой город до последнего.

Чаша мира на острове Бохоль

Но есть и другой сценарий — «вариант мира». Он разыгрался неподалёку от Себу, на острове Бохоль, в 1565 году. Когда испанские корабли появились у его берегов, местный вождь Дату Сикатуна и капитан Лопес де Легаспи совершили обряд кровного побратимства. Они испили из ритуальной чаши напиток, в который каждый добавил каплю своей крови. В отличие от насильственного крещения, которому часто подвергались другие народы, здесь был заключён истинный союзный договор. И, в отличие от многих договорённостей с индейцами на территории нынешних США, он соблюдался.

Сегодня на Бохоле — острове, знаменитом шоколадными холмами и крошечными лемурами-долгопятами, — отмечают воистину народный праздник: годовщину того самого побратимства. Фестиваль Сандунго проходит в июле и посвящён кровному союзу 1565 года. В честь миролюбивого вождя на Филиппинах даже учреждена государственная награда — «Орден Сикатуны». А сцена распития из чаши увековечена красивым памятником, где, в отличие от монументов бывшим врагам, всё выглядит гармонично и логично. Мирный вариант — он ведь всегда лучше, только встречается в истории куда реже.

От Манилы до Панглао: путевые заметки

Провинциальный центр Бохоля — город Тагбиларан. Здесь есть всё: аэропорт, отели, зоопарк. Добраться до него можно из столичного мегаполиса Манилы, а затем посвятить время природе и общению с местными жителями. Большинство туристов теперь — сами филиппинцы, но часто приезжают скандинавы и швейцарцы. Перелёт из России долог и по стоимости приемлем в основном через китайский Гуанчжоу. Дальше проще: на срок до трёх недель виза нашим гражданам не нужна, можно путешествовать «дикарём» при знании английского, а цены вполне бюджетны.

Характерная примета Манилы — маршрутки, переделанные из джипов, со входом сзади. Их любят и называют «джипли». А с Бохоля опытные путешественники сразу перебираются на соединённый с ним автострадой остров Панглао — к самым доступным для купания берегам, поросшим бесчисленными кокосовыми пальмами. Вода в Тихом океане здесь очень солона на вкус. В Маниле чаще встретишь филиппинцев-тагалов, а в провинции Бохоль — представителей народа висайя, мирных и культурных людей, у которых ещё до прихода европейцев была письменность, схожая с южноиндийской брахманической. Сегодня широко распространён английский, хотя компьютеризация заметна меньше, чем в соседних Таиланде, Малайзии или Индонезии. В океан местные жители выходят на лодках-тримаранах с двумя балансирами, ловко причаливая с помощью длинных шестов. Сюда заглядывают и немногочисленные дайверы — ничего опасного в воде нет, только сильный прибой.

Так на одном архипелаге сплелись две судьбы: кровавая стычка на Мактане и чаша дружбы на Бохоле. История редко предлагает столь наглядный урок — и ещё реже позволяет выбрать мир.