В апреле 1905 года Савва Морозов, «король русского ситца», отправился за границу лечить расшатанные нервы. Компанию ему составили жена Зинаида и домашний доктор Селивановский. Но даже в дороге магнат не забывал о делах: в Берлине он встретился с главным инженером своих заводов Леонидом Красиным – в будущем видным большевиком – и передал ему крупную сумму на закупку оборудования, дав необходимые распоряжения.

Из Берлина путь лежал на Лазурный берег, в Канны. Супруги остановились в «Ройяль-отеле», заняв роскошный трёхкомнатный номер на первом этаже. Их брак давно утратил былую страсть и держался лишь на старообрядческих устоях, отвергавших развод.

Днём 13 мая Зинаида находилась в своей комнате, а Савва работал в кабинете за закрытой дверью. Около четырёх часов она услышала резкий звук. Бросившись в кабинет, она увидела мужа распростёртым на кровати. Пальцы его правой руки касались никелированного браунинга, на груди расплывалось кровавое пятно. Окно в сад было распахнуто, и Зинаида краем глаза заметила быстро удалявшегося мужчину в надвинутой шляпе и плаще с поднятым воротником. Мелькнула мысль: уж не Красин ли это? Но вид окровавленного мужа оттеснил зыбкую догадку.

На крик сбежалась прислуга, появился доктор Селивановский. Он обратил внимание, что пациент лежал в своей обычной позе, с закрытыми глазами и спокойным лицом – будто смерть застала его во сне. На туалетном столике белела записка: «В моей смерти прошу никого не винить». Подписи не было, а почерк казался чужим – Савва даже в волнении писал иначе.

Смерть в Каннах: самоубийство или убийство?

Местная полиция заключила, что смерть наступила «вследствие ранения, проникшего глубоко в сердце и левое лёгкое». Предполагалось совместное расследование французских и русских сыщиков. Однако вскоре стороны согласованно заявили: Савва Морозов покончил с собой в результате «помутнения рассудка». Дело закрыли.

В России мало кто поверил в самоубийство. Сомнения подкреплялись деталями. Морозов, по свидетельствам близких, никогда не владел оружием и не умел с ним обращаться. Пуля, извлечённая из тела, не подходила по калибру к найденному браунингу. Зинаида Григорьевна говорила о подозрительных людях, следивших за мужем возле отеля. Наконец, Морозов был старообрядцем, а те категорически отвергают добровольный уход из жизни.

Так родилась версия убийства, и у неё нашлось несколько мотивов.

Большевистский след

Савва Морозов был предпринимателем новой формации. Выпускник Московского университета, стажировавшийся в Кембридже, он управлял семейной мануфактурой (контрольный пакет акций принадлежал матери), внедрял новейшие технологии и электричество, подняв прибыль. Его годовой оклад – 250 тысяч рублей – вдесятеро превышал довольствие премьер-министра Витте. Личные доходы позволяли удовлетворять любую прихоть.

Одной из таких прихотей стал театр. Бывший одноклассник, фабрикант Алексеев, взявший псевдоним Станиславский, мечтал создать в Москве народный театр, но не находил средств. Морозов согласился сразу. Его деньги помогли появиться знаменитому МХТ в Камергерском переулке. Однако со временем увлечённость мецената, вникавшего во все детали, стала раздражать Станиславского и Немировича-Данченко.

Тогда же в жизни Морозова появилась актриса Мария Андреева – первая красавица труппы, но, по слухам, личность расчётливая. Она активно поддерживала большевиков, заслужив партийный псевдоним «Товарищ феномен». Вспыхнул бурный роман, и фабрикант оплачивал не только бриллианты и наряды, но и партийные нужды: финансировал газеты, перевозил шрифты, прятал в своём доме большевика Николая Баумана. По просьбе Андреевой он взял на работу Леонида Красина, выплачивая ему сверх зарплаты по 2 тысячи рублей ежемесячно для партийной кассы.

Развязка наступила неожиданно. МХТ окреп, и его основатели отстранились от строптивого мецената. Андреева ушла к молодому Максиму Горькому. Желая обеспечить её будущее, Морозов застраховал свою жизнь на 100 тысяч рублей и передал полис на предъявителя бывшей любовнице. А тут ещё на мануфактуре начались волнения рабочих, спровоцированные Красиным. Морозов, который отменил штрафы, ввёл прогрессивные расценки, строил жильё и больницы, счёл это предательством и решительно отказал большевикам в дальнейшей поддержке. Под грузом потрясений у него развилось «тяжёлое нервное расстройство», что и привело к роковой поездке.

Согласно популярной версии, убийство организовали именно большевики. Мотив – месть за отказ быть «дойной коровой» и возможность реализовать страховой полис через Андрееву. Исполнителем якобы стал Красин, находившийся в Европе. Вскоре актриса через суд (свидетельство давал Горький) получила 100 тысяч рублей: 40 тысяч потратила на себя, 60 тысяч ушли в партийную кассу.

Однако версия хромает. Если убийство – дело рук большевиков, почему власти не использовали его для охоты на социал-демократов? Красин, руководитель боевой технической группы ЦК, организовавший лабораторию по производству бомб и планировавший «экспроприации», был стратегом, а не исполнителем. Акция на чужой территории, без ясности, как поведёт себя французская полиция, выглядела рискованной. Скорее всего, расправу устроили бы в России.

Политические интриги и пороховой контракт

Сами большевики твердили о «мести реакции прогрессивному капиталисту». Морозов, по их версии, выступал за конституционную монархию и даже упразднение самодержавия. После Кровавого воскресенья 9 января 1905 года он встречался с премьером Витте и развивал эту идею, встревожив сановника. Фабрикант объявил о намерении созвать собрание деловых людей для обсуждения революционной ситуации. Зная его авторитет в купеческих кругах, царские власти, возможно, решили устранить радикала, выдав смерть за самоубийство.

Ещё одна версия указывает на конкурентов – но не ситцевых магнатов, а оружейных баронов. На следующий день после каннской драмы русский флот потерпел катастрофу при Цусиме. До отправки эскадры на Дальний Восток строились планы укрепления позиций империи, включая снабжение флота боеприпасами с новым видом пороха, обеспечивавшим большую дальность стрельбы. Долгосрочный контракт на поставки сулил баснословную прибыль. Морозов, изучавший в Кембридже химию, владевший химическими производствами и вхожий во дворец, имел реальные шансы получить этот контракт. Влиятельные силы могли устранить опасного конкурента, воспользовавшись скандалами вокруг его имени.

Инсценировка смерти: миф или реальность?

В обществе ходили и слухи, что Морозов жив, а каннский инцидент – мистификация. Слишком уж много времени «король ситца» посвятил театру. Сомнения возникли уже на похоронах: тело доставили из Франции в Москву в дубовом гробу, заключённом в цинк, но несли его лишь двое рабочих, не слишком напрягаясь. Значит, гроб пуст или хоронят другого! Говорили, что Савва вернулся в Россию и управляет хозяйством от имени похожего родственника, которому завещал капитал.

Зачем же богатому фабриканту понадобилась такая мистификация? Чтобы разом избавиться от властной матери, от революционеров, тянувших деньги, от предавших лжедрузей. Чтобы, не осуждая себя перед старообрядческой общиной, дать свободу жене и самому разорвать прежние узы, зажить вольной жизнью. И главное – обезопасить себя от возможных покушений в будущем.

Прошло больше века после загадочного выстрела в Каннах (а есть версия, что выстрелов было два), но вразумительного объяснения той драмы нет и поныне. Появится ли оно вообще?