Девять зубов, найденных в пещере Пейре на юго-востоке Франции, заставили палеоантропологов ещё раз пересмотреть, как выглядела Европа в среднем плейстоцене — примерно 191 000–243 000 лет назад. Оказалось, что неандертальская линия вовсе не была монолитной: разные популяции несли разные наборы анатомических черт. Одни зубы из Пейре напоминают гораздо более древних людей из испанской Сима-де-лос-Уэсос, другие — уже почти классических неандертальцев, живших намного позже. И это не противоречие, а прямое свидетельство того, что эволюция человека шла не по линейке, а мозаикой.

Зубы как окно в биологию древних популяций

Зубы — один из самых надёжных источников информации о древних людях. Эмаль сохраняется лучше большинства костей и фиксирует множество деталей: форму коронки, расположение бугорков, толщину эмали, внутреннюю структуру дентина. По этим признакам можно сравнивать группы, разделённые сотнями тысяч лет и тысячами километров. Но сами по себе зубы не расскажут всей истории. Их данные имеют смысл только вместе с другими ископаемыми, хронологией стоянок, археологическими находками и, когда есть возможность, генетикой.

В Пейре археологи работают давно: стоянка хранит следы нескольких этапов заселения в среднем плейстоцене. Для нового исследования учёные взяли девять изолированных зубов из четырёх разных слоёв. Большинство находок относится к морской изотопной стадии 7 — тёплому периоду между 243 000 и 191 000 лет назад. Некоторые зубы из верхних слоёв могут быть ближе к концу стадии 6, то есть к очередному похолоданию. Важно: это не останки одного человека и даже не одного поколения. Зубы из разных уровней документируют разные моменты жизни стоянки.

Микротомография и сравнение с соседями

Чтобы выжать из зубов максимум, исследователи совместили несколько методов. Сначала описали внешние особенности эмали — то, что видно невооружённым глазом и под микроскопом. Затем каждый зуб просветили микротомографией, получили трёхмерные реконструкции и рассмотрели границу между эмалью и дентином — она часто несёт больше информации, чем внешняя поверхность. Отдельно изучили пропорции тканей зуба. Всё это сравнивали с зубами других ископаемых людей и современных Homo sapiens.

Результат получился неожиданным по своей неоднородности. В целом зубы из Пейре ближе всего к находкам того же периода из французских местонахождений Биаш-Сен-Ва и Монморен-Ла-Ниш. Но при этом у них немало общих черт с людьми из Сима-де-лос-Уэсос, которые жили примерно 430 000 лет назад и считаются ранними представителями неандертальской линии. Внутри самой выборки из Пейре тоже есть разброс: передние зубы из нижних слоёв выглядят более архаично, тогда как другие зубы несут уже вполне неандертальские особенности.

Мозаика вместо линии

Такая комбинация — сильный аргумент против упрощённой картины, где неандертальские черты появляются одновременно и одинаково по всей Европе. Похоже, разные группы в разных регионах накапливали «неандертальскость» с разной скоростью и в разной последовательности. Где-то изоляция закрепляла одни признаки, где-то контакты между группами перемешивали другие. Зубы из Пейре показывают, что древние и более продвинутые черты могли сосуществовать в одной популяции или проявляться в разное время.

Климат среднего плейстоцена добавлял свою лепту. Европа тогда переживала череду оледенений и тёплых межледниковий. Ледники меняли ландшафты, доступность ресурсов и пути миграций. В холодные фазы небольшие группы могли оказываться в изоляции, в тёплые — снова перемещаться и встречаться. Авторы исследования осторожно предполагают, что изменчивость в Пейре отражает именно такие локальные демографические процессы, включая возможные обмены между малыми группами. Но девять зубов — слишком маленькая выборка, чтобы уверенно реконструировать все миграции и скрещивания той эпохи.

Что это меняет в общей картине

Неандертальцы жили в Европе и Западной Азии задолго до появления Homo sapiens. Их корни уходят в европейские популяции среднего плейстоцена. Ископаемые из Сима-де-лос-Уэсос возрастом около 430 000 лет уже несут многие черты неандертальской линии, но когда именно сложился «классический» неандерталец, до сих пор неясно. Палеонтологическая летопись фрагментарна, а популяции того времени не были одинаковыми.

Генетика давно показала: неандертальцы и денисовцы обменивались генами с предками современных людей. Теперь выясняется, что и внутри самой неандертальской линии разнообразие было значительным. Группы, разделённые регионами или эпохами, могли выглядеть по-разному. История человеческой эволюции — это не цепочка видов, сменяющих друг друга, а сложная сеть популяций, которые расходились, встречались и смешивались.

Зубы из Пейре не переворачивают науку одним махом, но добавляют важный фрагмент в картину. Они показывают, что неандертальцы среднего плейстоцена не были единым целым. Эволюция шла через региональные различия, периодическую изоляцию и вероятные контакты между группами. Каждый новый зуб делает эту историю чуть точнее — и одновременно напоминает, насколько она сложнее любых схем.

Кстати, мы уже разбирали, как зубы неандертальцев выдали их меню из бизонов — микроскопический анализ эмали показал, что 40–55 тысяч лет назад они питались почти исключительно мясом древних бизонов. А ещё по царапинам на зубах из испанской пещеры учёные определили, что неандертальцы были праворукими уже полмиллиона лет назад. Теперь зубы из Пейре добавляют к этим историям ещё один слой — о том, как сама неандертальская линия была устроена изнутри.