Магический кристалл Ассирии: что мы знаем о забытой империи

Древняя Ассирия оставила нам тысячи глиняных, каменных, медных и серебряных пластин-летописей. Но её история до сих пор полна пробелов. Почему? Потому что правители Ашшура, Ниневии, Харраса и Каркемиша веками приукрашивали реальность, облекая её в мифы и мистику. Пока в 609 году до н. э. Вавилон и Мидия не стёрли эти города с лица земли, ассирийские цари тщательно конструировали собственный образ. Сегодня учёные вынуждены строить гипотезы, а не опираться на твёрдые факты. Попробуем собрать разрозненные версии и понять, чем же была эта империя на самом деле.

Община бога Ашшура: истоки великодержавия

В третьем тысячелетии до нашей эры Ассирия ещё называлась Алум-Ашшур — Община бога Ашшура. Она занимала полоску плодородной земли, где мирно уживались семиты-аккадцы и загадочные «черноголовые» шумеры. Они понимали языки друг друга и на народном сходе постановили: шумерский станет языком избранных — образованных и зажиточных. Общественный уклад был коллективистским. Земля, вода, скот и продовольствие принадлежали всем поровну, а вот предметы роскоши распределял Дом общинного совета знати. Он же ежегодно назначал казначея и — пожизненно, если тот оправдывал доверие — царя.

Царь не был абсолютным владыкой. Его главная роль — Светоч веры, Главный жрец неотвратимой судьбы. Каждый год он проходил обряд очищения: унизительный, жестокий, изощрённый. Монарха, словно пса, водили на цепи по улицам, оплёвывали, высмеивали, обливали нечистотами. Выдержавший испытание продолжал жить в роскоши: шёлка, изысканная еда, сорок юных наложниц, просторные покои и бассейн с подогретой водой. Но не всем везло. Один царь отправил вместо себя брадобрея, а сам предался чревоугодию и умер от несварения. Брадобрей же с честью прошёл унижения и перебрался из лачуги во дворец. Этот Худулламан I правил тридцать лет: наладил прибыльную торговлю рабами, зерном, маслом и керамикой, создал мобильную армию и дал бездомным кров, хлеб и одеяла.

Британский историк Пол Дэвис называет Ашшур эпохи выборных царей «колыбелью древнеассирийского великодержавия». Египетский фараон Эхнатон предупреждал: «Стан черноголовых перевернёт существующий порядок Вселенной». Так и вышло. За столетие, усилиями деспота Ашшурубалита I и его жестоких преемников, скромный город разросся в империю, подминавшую процветающие государства. Даже Вавилон, великая держава, распластался у ног ассирийцев: выдавал царских дочерей замуж за их юношей, платил дань и обслуживал некогда презираемый народ.

Имперские амбиции и каменная летопись

Пол Дэвис замечает: «Над имперскими амбициями время не властно». В XIII веке до н. э. Ассирия развернула экспансию, ломая хребты мощным противникам — Миттани и Сирии. У последней, умывшись кровью, ограбив и изнасиловав, увели в рабство 30 000 воинов. Царь Тикультининур, «зверь во плоти», надругался над душами вавилонян, вывезя в Ашшур золотое изваяние их верховного бога Мардука.

Откуда мы знаем об этих зверствах? Язык ассирийских барельефов и горельефов красноречив. На каменных плитах, переживших тысячелетия, — не только царские охоты на львов, где рабов делали живой приманкой. Мы видим мчащиеся колесницы, разрушенные города, отрубленные головы в руках победителей. Надписи не лгут: «Победивший воин любим и почитаем богами, поверженный воин для богов — презренная пыль». Идеал для мужчины был один — подвиг на поле боя.

Ассирийцы были варварами, но особенными — философствующими искателями личной выгоды. Лучшие воины бахвалились сотнями наложниц, одетых в роскошь, но держали их в чёрном теле. Причина — в «Эпосе о Гильгамеше, царе Урука». В этом богочеловеке, отказавшемся от бессмертия ради друга, ассирийцы видели себя. Гильгамеш говорил: «Я воюю ради того, чтобы воевать, чтобы не заржавел мой меч. Если Судьба дарует власть над мирами, я смирюсь, стану вселенским владыкой. Но женщины не должны быть моими спутниками, ибо они мешают воевать. У меня нет никаких привязанностей, кроме привязанности к матери и подчинённым мне воинам».

Так и жили воители Ашшура, не страшась никого, даже Шимы-Судьбы. Они передали нам поговорку: «Чему быть, того не миновать». А за звёздами и планетами, считали они, надо следить прилежно: те определяют периодичность рождений, смертей, войн, наводнений и землетрясений. Клинопись глиняной таблички наставляет: «Смертный изначально наг, мёрзнет в одиночестве. Вонзай зубы в горло врагу, пей его сладкую кровь и в его ставшим твоим жилище наслаждайся принадлежащими ему лучшими плодами. Помни, не забывай, насколько поцелуй бытия краток, а удача капризна».

Мистика разрушения и гедонизм заката

Большинство историков сходятся во мнении: цивилизация Древней Ассирии несёт на себе отпечаток разрушительной мистики, которая сменилась гедонистической мистикой наслаждений. Это и стало причиной её стремительного падения. Пол Дэвис в книге «Взлёт и падение Ашшура» конкретизирует: «Великая ассирийская литература мудрости, научающая всех всему, ничему не научила бесстрашных, одержимых имперскими амбициями собирателей земель, воинов. Когда кровопролитным схваткам они предпочли сытую праздность, леность, то сразу разучились не только нападать, но даже защищаться. Вавилон и его союзники без труда добились реванша, повергли былого колосса, присвоив культурное и научное наследие. Беглым ассирийцам, слившимся с другими народами, так и не удалось подняться с колен».

Карл Маркс, вероятно, увидел бы в этом классический сценарий: коррумпированная и зажиревшая империя рухнула под собственной тяжестью. Но в случае Ассирии крах был особенно стремительным. Ещё вчера — непобедимая армия, устрашавшая врагов колесницами и каменными рельефами с отрубленными головами, а сегодня — разорённые города и народ, рассеявшийся среди других племён. Наследие, однако, не исчезло: вавилоняне впитали ассирийскую науку и культуру, а мы до сих пор всматриваемся в барельефы и клинопись, пытаясь разгадать эту странную цивилизацию — жестокую, мистическую и в чём-то пророчески знакомую.