Вода как оружие и сокровище: что скрывает Байкал и почему за него могут воевать

Ещё древнегреческий комедиограф Аристофан заметил: «Умный многому сумеет научиться у врага». Сегодня, когда эксперты предрекают, что именно пресная вода станет главной причиной войн XXI века, эта мысль звучит пугающе актуально. Питьевые ресурсы стремительно превращаются в стратегическое сырьё, и контроль над ними — в вопрос национальной безопасности. В России таким ключевым активом является Байкал — озеро, которое содержит пятую часть всех мировых запасов пресной воды. Но долгое время оно оставалось почти без внимания учёных и властей, пока ситуация не стала критической.

Двадцать процентов мирового богатства

Байкал — не просто озеро. В прошлые века его величали морем, и не зря: это самый глубокий пресноводный водоём планеты, хранящий 20% всей доступной человечеству пресной воды. Масштаб запасов поражает воображение: если бы каждый житель Земли ежедневно выпивал по три литра байкальской воды, её хватило бы на четыре тысячи лет. Такие цифры превращают озеро в объект геополитического значения, особенно на фоне глобального водного кризиса, который, по прогнозам, будет лишь обостряться.

Однако долгие годы уникальная экосистема Байкала находилась в запустении. Последние 15–20 лет, совпавшие с экономическими и политическими потрясениями в стране, экологией озера практически никто не занимался. Дело дошло до того, что ЮНЕСКО всерьёз рассматривала возможность исключения Байкала из списка Всемирного природного наследия — беспрецедентный шаг, который подчеркнул глубину проблемы. Никто толком не знал, насколько чиста вода сейчас, какие процессы идут на дне, и сколько туристов можно привлечь в регион, не нанеся непоправимого ущерба.

Глубоководная экспедиция: «Миры» на страже Байкала

Перелом наступил в 2008 году, когда группа учёных во главе с Артуром Чилингаровым — депутатом Госдумы, Героем Советского Союза и России, членом-корреспондентом РАН — и Анатолием Сагалевичем, заведующим лабораторией глубоководных обитаемых аппаратов Института океанологии РАН и Героем России, объявила о масштабной научной программе. Её цель — наконец разобраться, что происходит с Байкалом.

Для исследований задействовали легендарные глубоководные аппараты «Мир-1» и «Мир-2» — те самые, с помощью которых Джеймс Кэмерон снимал свой «Титаник», и на которых годом ранее Чилингаров и Сагалевич установили российский флаг на дне Северного Ледовитого океана. Теперь «Миры» ждала новая миссия: в ближайшие дни после объявления оба аппарата самолётом «Руслан» должны были доставить из Калининграда в Улан-Удэ, а затем погрузить на переоборудованную баржу. Это позволяло учёным опускаться на дно в любой точке озера.

Первое погружение наметили на 20 июля 2008 года. Программа экспедиции, рассчитанная на 2008–2009 годы, впечатляла размахом. Как подчеркнул Чилингаров, исследования носили комплексный характер: не только экологический мониторинг, но и биологические изыскания, поиск исторических артефактов, геологическая разведка. Байкал, по его словам, изучен далеко не полностью, и учёные рассчитывали на открытие новых видов растений, микроорганизмов и животных.

Артефакты, газогидраты и рекорд глубины

Особый интерес вызывало дно озера. Люди живут на берегах Байкала и плавают по нему несколько тысяч лет — а значит, под водой могут скрываться следы древних цивилизаций. Эта мысль перекликается с другими загадками, которые преподносят рукотворные моря: например, при создании водохранилища Насер вода поглотила 500 километров нильской поймы, унеся с собой неразгаданные тайны прошлого, как мы уже рассказывали в материале «Что скрыло озеро Насер: 500 км древней тайны под водой». Байкал, будучи природным объектом, обещал не менее интригующие находки.

Не менее важной была и геологическая составляющая. В некоторых районах на дне обнаружили залежи газогидратов — перспективного вида топлива, которое в будущем может заменить нефть и газ. Перед экспедицией стояла задача оценить эти запасы и возможность их добычи без нарушения экологического равновесия. Учитывая хрупкость байкальской экосистемы, это требовало филигранной точности.

Был и спортивный интерес: учёные метили в Книгу рекордов Гиннесса, планируя совершить самое глубокое погружение в пресной воде. Предыдущий рекорд — 1637 метров — установили на Байкале же в 1991 году. Но новые исследования давали шанс найти более глубокие точки. Правда, как отметил Анатолий Сагалевич, погружение в пресной воде технологически сложнее, чем в солёной, из-за изменения плавучести судна. Однако опытные специалисты-подводники, по его словам, были готовы справиться с этой задачей.

Цена вопроса: кто платит за науку

Любопытная деталь: финансирование двухлетней экспедиции взяла на себя не государственная казна, а частный бизнес. Бюджет программы составил 6 миллионов долларов, и обеспечила его Группа компаний «Метрополь». Такой подход — когда стратегически важные исследования ведутся за счёт коммерческих структур — сам по себе симптоматичен. Он отражает и недостаток государственного внимания к проблеме, и растущее понимание бизнесом того, что вода в XXI веке становится ресурсом не менее ценным, чем нефть.

Пока одни эксперты спорят о том, станет ли пресная вода причиной будущих войн, другие уже действуют: изучают, охраняют и оценивают то, что может стать главным богатством завтрашнего дня. И если Аристофан прав, то умным стоит уже сейчас учиться у потенциальных врагов — чтобы не проиграть в битве за воду, которая, возможно, уже началась.