При слове «пираты» перед глазами встают головорезы с абордажными саблями, делящие добычу. Но в последние десятилетия появился новый тип разбойников — биопираты. Они не грабят корабли. Их цель — живая природа и древние знания. И действуют они по тем же флибустьерским законам: берут чужое, не платят и не спрашивают.

Крупные корпорации отправляют своих агентов в страны, богатые лекарственными растениями или редкими животными. Часто под видом туристов или вовсе нелегально. Те изучают местную флору и фауну, собирают образцы, а затем вывозят их как «сувениры». Дома из этого сырья делают препараты, патентуют и продают по всему миру. Прибыль оседает на счетах корпораций, а страна-источник не получает ничего.

Охота за рецептами и генами

Особый интерес для биопиратов представляют древние медицинские системы, такие как аюрведа. Одна американская компания запатентовала сбор из трёх растений — горькой тыквы, баклажана и розового яблока — который в Индии веками использовали против диабета. Прибыль ушла в США. Индийский журналист Радж Сумар, разоблачавший такие схемы, получил анонимные угрозы, а позже был избит на улице Дели.

Список примеров длинный. Американская косметическая фирма запатентовала рецепты индейцев гуарани-кайова. Французы — обезболивающее на основе токсина амазонской лягушки, которое в 200 раз сильнее морфина. Японцы оформили патент на растение salacil reticulata, применяемое в аюрведе при диабете. Британцы и вовсе запатентовали индийский рис «басмати» — основной продукт для пяти миллионов фермеров — и теперь требуют отчислений с индийских поставщиков.

Биопиратство не ограничивается растениями. Известны случаи, когда нелегалы проникали на российский Дальний Восток ради шкур и органов амурских тигров, занесённых в Красную книгу. А в Африке у коренных народов, обладающих повышенным иммунитетом к ряду болезней, брали образцы крови без согласия. На их основе создавали вакцины и лекарства, не заплатив донорам ни цента.

Парк, который потребовал свою долю

В 1970-х швейцарская компания нашла в гейзере Йеллоустоунского национального парка термостойкий фермент, необходимый для репликации ДНК. Она запатентовала его и заработала сотни миллионов долларов. Парк не получил ничего. Лишь после скандальных публикаций в прессе руководство Йеллоустоуна обязало исследователей заключать контракты, и в бюджет парка наконец потекли деньги.

Этот случай — скорее исключение. Биопираты чувствуют себя вольготно: юридическая база во многом поощряет их деятельность. До недавнего времени международных механизмов борьбы практически не существовало.

Саммит в Нагое и план до 2020 года

Переломным моментом стал саммит в японском городе Нагоя, прошедший в рамках Международной конвенции по биоразнообразию. Пессимисты не ждали прорыва — ведь к 2010 году ни одна из целей по сохранению биоразнообразия, поставленных десятью годами ранее, не была достигнута. Однако в Нагое удалось согласовать конкретные меры по борьбе с биопиратством и план действий до 2020 года. Он предусматривал двукратное сокращение темпов уничтожения диких животных, предотвращение исчезновения уязвимых видов и восстановление 15 процентов деградировавших экосистем.

Но даже после саммита оставалось ясно: до полной победы над биопиратством далеко. Международному сообществу предстояло ещё много работы, прежде чем можно будет сказать, что грабежу живой природы поставлен надёжный заслон.