Артур Шопенгауэр однажды заметил: «То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учинённых ими глупостей». Но если с судьбой ещё можно спорить, то со старением, кажется, не поспоришь — оно настигает всех. Или всё же у человека есть какая-то особая привилегия? Долгое время считалось, что мы живём так долго именно потому, что стареем медленнее других животных. Однако недавние исследования заставляют в этом усомниться.

Группа американских учёных из Университета Висконсина решила проверить расхожее утверждение об уникально медленном старении человека. До сих пор, как они отмечают, все выводы строились в основном на наблюдениях за шимпанзе — нашими ближайшими родственниками. Но что, если взглянуть шире? Исследователи собрали данные по нескольким видам приматов из разных уголков планеты: бразильские паукообразные обезьяны, капуцины из Коста-Рики, голубые мартышки и бабуины из Кении, танзанийские шимпанзе, сифаки с Мадагаскара и гориллы из Руанды. В общей сложности под наблюдение попали почти 3000 особей.

Что именно измеряли и как

Учёных интересовала не просто продолжительность жизни как таковая, а скорость старения — то есть темп, с которым с возрастом ухудшается здоровье и падает плодовитость. Они отслеживали возрастные изменения в состоянии животных, фиксируя, насколько быстро те дряхлеют. И результат оказался неожиданным: скорость старения у человека и изученных приматов оказалась примерно одинаковой. Иными словами, наше самочувствие ухудшается к старости с той же неумолимостью, что и у обезьян.

Это ставит под вопрос привычное представление о человеческой исключительности. Если мы стареем не медленнее, то почему же тогда живём в разы дольше большинства других приматов? Ответ, судя по всему, кроется не в биологии старения как таковой, а во внешних обстоятельствах. В дикой природе век приматов часто обрывается задолго до того, как они достигнут предельного возраста: хищники, болезни, голод, травмы. Слабые и больные особи становятся лёгкой добычей — естественный отбор безжалостно вычищает тех, кто уже не в силах за себя постоять. Человек же создал среду, в которой эти угрозы сведены к минимуму. Медицина, безопасность, социальная поддержка — всё это позволяет нам доживать до глубокой старости, которую наши родичи в дикой природе просто не успевают увидеть.

Не только приматы: кто живёт дольше нас

Если же сравнивать человека не только с приматами, а со всем животным миром, картина становится ещё любопытнее. Да, мы — долгожители по меркам млекопитающих. Большинство животных живёт не дольше своего репродуктивного возраста. Если бы человек существовал в тех же условиях, что и дикие звери, его средняя продолжительность жизни, по некоторым оценкам, не превышала бы 40 лет. Но есть и те, кто нас обгоняет: попугаи, черепахи, некоторые виды моллюсков живут столетиями, оставляя наши 70–80 лет далеко позади. Их секреты долголетия, впрочем, совсем иные — замедленный метаболизм, особые механизмы защиты клеток, иная стратегия размножения.

Стресс, агрессия и разница полов

Внутри одного вида продолжительность жизни тоже может сильно различаться. У многих животных самцы живут меньше самок. Объяснение этому феномену учёные видят в стрессе: постоянная борьба за самку, конкуренция, стычки — всё это изнашивает организм. Любопытное исключение — паукообразные обезьяны. У этого вида разница в продолжительности жизни между полами минимальна. Исследователи связывают это с их на редкость миролюбивым нравом: самцы паукообразных обезьян почти не проявляют агрессии друг к другу. Меньше драк — меньше травм и стресса — дольше жизнь. Возможно, и людям стоило бы взять этот пример на вооружение.

Что это значит для нас

Результаты исследования, опубликованные американскими учёными, не просто закрывают давний научный спор. Они подсказывают, куда смотреть, если мы хотим раздвинуть границы человеческого долголетия ещё дальше. Раз старение как биологический процесс не уникально и протекает у нас с той же скоростью, что и у других приматов, значит, главный резерв — не в замедлении старения как такового (хотя и это направление активно изучается), а в дальнейшем устранении внешних причин ранней смерти. Борьба с болезнями, улучшение условий жизни, снижение уровня хронического стресса — вот что уже позволило нам уйти далеко вперёд от наших диких родственников. И, судя по всему, потенциал для роста ещё не исчерпан.

Так что же такое судьба в контексте продолжительности жизни? Похоже, не столько «совокупность глупостей», сколько совокупность обстоятельств, которые мы — в отличие от других приматов — научились контролировать. И именно этот контроль, а не какая-то особая биологическая привилегия, делает нас долгожителями.