Толкиенизм без прикрас: что скрывается за романтикой лесных лагерей

О том, что такое феномен «толкиенизма», знает, пожалуй, каждый житель Новосибирска. Особенно это относится к тем, кто живёт в Верхней зоне Академгородка — здесь наиболее часто можно столкнуться с длинноволосыми и непременно грязноволосыми молодыми людьми, вдохновлёнными творчеством великого английского писателя. Помнится, одно время кто-то из представителей академгородковской интеллигенции даже радовался: мол, наша малая родина может лишь гордиться таким бурным освоением литературного наследия Толкиена молодёжью. А если кто не радовался, то относился более чем лояльно.

Но как такового движения толкиенистов не осталось — сейчас в лесах Академгородка разбивают свои лагеря просто ролевики. Мой собеседник Оркус — бывший ролевик, разочаровавшийся в «сказках воспалённого ума» своих экс-товарищей. Он считает, что сложившийся вокруг них романтический ореол существует только потому, что большинство «непосвящённых» сторонних наблюдателей даже и не догадываются о подробностях «профессиональной» жизни ролевиков.

Взгляд изнутри: разочарование бывшего ролевика

Начнём с главного: в чём причина разочарования? Оркус отвечает прямо: «Наверное, в первую очередь, в том, что я из этого вырос и смог посмотреть со стороны. А то, что я увидел, оказалось подростковым идиотизмом, которым страдают взрослые люди. Принято считать, что ролевики — это, прежде всего, романтики, убегающие от реальной жизни. На самом же деле они, прежде всего, лентяи и халявщики, не желающие работать и учиться, предпочитая бегать с мечами по лесам и пить на сейшнах водку. То, что происходит в лагерях во время игр, — это, поверьте, далеко не романтика».

А что там происходит? Оркус неохотно касается этой темы: «Можно я не буду подробно расписывать всю аморалку? Скажу только, что там есть палатки, море спиртного, травка, влечение противоположных полов друг к другу и дня три свободного времени. В общем, оргий хватает».

Как устроены игры: от сюжета до пентаграмм

В чём же суть игр? Группа людей выезжает в какой-нибудь местный лес и разбивает там лагерь. Обычно игры проводятся либо в академгородковском лесу, который рядом с НГУ, либо в лесу под Нижней Ельцовкой. Мастер игры пишет сюжет — у каждого участника своя роль и образ: эльф, тролль, человек, вервольф, гоблин и так далее. Все, кстати, обязательно должны иметь костюмы, которые обычно шьют сами. Перед началом игры делаются приготовления, например, из брёвен строится стена — в игре это будет крепость, которую надо брать. Раньше разыгрывали сюжеты Толкиена, сейчас этого почти не осталось — придумывают свои сюжеты. Какие-то из них становятся классическими играми, например, «Макарена», сюжет которой в своё время придумал некто Макаров. Но кончается это всё одним и тем же — дымной пьянкой и, сами понимаете, чем ещё.

А откуда инвентарь? Мечи, кольчуги и всё остальное не куют сами — это делается на заказ. И арбалет, и кольчугу можно купить, цены измеряются в тысячах рублей. Например, текстолитовый меч стоит три-четыре тысячи рублей. Откуда деньги? Ролевики, как понимает Оркус, в большинстве своём не работают. Кто-то подрабатывает грузчиком или кем-то вроде этого. Но, по его словам, ролевики — это в основном халявщики, которые особой скромностью не отличаются и мало чем брезгуют. У них есть такой промысел, называемый «аск» — выпрашивать деньги у прохожих, хиппи так ещё побирались.

Психиатрия и Апокалипсис: когда игра заходит слишком далеко

Многие ролевики производят впечатление людей, мягко говоря, не совсем адекватных. Оркус подтверждает: «Так оно и есть! Существует миф о том, что они типа в другой сказочной реальности живут. Бред это всё. Среди них действительно много сумасшедших людей, которые лежали в дурдоме. Я нисколько не преувеличиваю — психиатры им ставили диагнозы. Я лично знаю несколько человек, которые побывали в психушке». В роль вжились настолько, что один возомнил себя Всадником Апокалипсиса и занимался чёрной магией. Есть якобы несколько таких Всадников, которые несут конец света. Есть ещё так называемые «ключники», которые внутри себя хранят невидимый ключ от ворот ада; таких ворот четыре: на Алтае, в Тибете, а где ещё пара — неизвестно. Когда прискачут всадники, эти ворота откроются и начнётся Апокалипсис. И тот знакомый Оркуса в это верил. «Всё это, по-моему, массовое воспаление мозга, а не романтика», — заключает он.

Где в лесу можно столкнуться с ролевиками? Самое распространённое место — лес за НГУ; многие ролевики, кстати, являются слабоуспевающими студентами НГУ. Только надо идти не по тропинке и поглубже в лес. Это место называется Поляна: там из брёвен сложено несколько пентаграмм. А вообще иногда игры проводили прямо в НГУ. Например, в декабре была одна игра: участники с бейджиками, на которых написаны их имена, просто ходят на занятия в универ. Если бейджик перевёрнут титульной стороной с именем участника, значит, человек в игре, а если обратной, чистой стороной, — значит, временно не участвует. Все участники этой игры носят с собой «воздушки» и, увидев «играющий бейджик», могут «убить» врага. Оркус в этой игре никогда не участвовал — «войнушка» перестала занимать его классе в пятом.

Ритуалы и сатанизм: тёмная сторона лесных сейшнов

Чем же занимались на лесных сейшнах? «Понятно, если я скажу, что общались, то не скажу ничего», — говорит Оркус. Иногда устраивали ритуалы, например, вызывали дьявола. Выкладывали на земле хвою в форме пентаграммы, поливали её спиртом, а потом поджигали. Сатанизм здесь не случаен: многие из ролевиков — сатанисты, кто-то вообще считает себя посланником дьявола. «Это вы, кто не знает, думаете, что ролевики — это такой безобидный народ, который в лесах тусуется», — предупреждает Оркус. Сам он боится рассказывать всё это, но, по его словам, накипело.

История, рассказанная бывшим участником движения, заставляет взглянуть на лесные лагеря под Новосибирском совсем иначе. Вместо безобидных романтиков с мечами — мир, где подростковые фантазии переплетаются с алкоголем, наркотиками, психическими расстройствами и оккультными ритуалами. И если одни видят в этом побег от реальности, то другие — лишь «массовое воспаление мозга».