Альфред Адлер однажды заметил: «Легче умереть за идею, чем жить в соответствии с ней». Эта мысль странным образом перекликается с историей, которую археологи извлекли из песков Сирии. Замок рыцарей-тамплиеров Одзибед, расчищенный от вековых наслоений, преподнёс загадку — но разгадали её на удивление быстро. Учёные Французской академии наук получили в руки пергаментный свиток, идеально сохранившийся благодаря естественным «консервантам» раскалённой пустыни. В нём говорилось о так называемых слезах чёрной Африки — кладах драгоценных камней, спрятанных в тайниках Ближнего Востока.

Археологи, привыкшие к подобным находкам, сочли текст сборником древних легенд и приобщили свиток к прочей документации раскопок. Подобные находки не редкость: кости в подвале и 4500 лет под ногами тоже долго ждали своего часа. О нём бы забыли, не вмешайся случайность. В 1938 году заметка в американском журнале «The geology» с фотографией фолианта попалась на глаза нашему соотечественнику — геохимику и минералогу, академику АН СССР Александру Ферсману. Заметка кратко перечисляла камни, которые могли бы найти кладоискатели, если бы им сильно повезло.

Ферсман, прагматик и скептик по натуре, решительно отбросил мишуру о несметных сокровищах из копей царя Соломона, якобы сокрытых в толщах сирийских плато. Однако его заинтриговали два обстоятельства. Во-первых, в кладах находились исключительно необработанные камни — именно такие, по свидетельствам, более всего ценили властелины древнего мира. Во-вторых, свиток прямо указывал место главной «необработанной» сокровищницы планеты: если верить тексту, она покоилась в Палестине, в Иерусалиме, прямо под святыней мусульманского мира — мечетью Аль-Акса. Её воздвиг халиф Омар на том самом месте, где некогда стояло одно из чудес света — храм царя Соломона.

Страж с малахитовым кубиком

Первыми подкоп под мечеть Омара, надеясь отыскать мифический колодец, сделали сами мусульмане — те, кого справедливо прозвали шакалами-отступниками. Они ничего не нашли. Одного из них, по имени Дауд, пощадили: единоверцы решили, что он «ещё больше уверовал в Творца, убедившись, что мечеть стоит на огромной сокровищнице, венчая и запечатывая её».

Впечатления Дауда поражают. Раскаявшийся грешник, чудесным образом уцелевший и возникший из воздуха посреди мечети, раз за разом повторял: камни, которые он видел, переливались всеми цветами радуги. Каждый — величиной от напёрстка до крупной сливы. Все вместе они, по его словам, исцеляли от всех болезней, а по отдельности давали частицу сверхъестественной силы. Дауд не сомневался: мечеть стоит на пречистом месте, определённом Аллахом. Он призвал позволить ему жить при доме Всевышнего, чтобы изгонять и карать тех, кто замыслит разрушить фундамент. Фундамент же богословы рассматривали как верхнюю часть сокровищ, которые во времена Соломона были столь желанны, но ускользали, словно песок сквозь пальцы.

Ислам, как и христианство, категорически запрещает колдовство и ворожбу — но Дауд имел привилегию. Мистические предметы и проклятия не раз меняли ход истории: что обещал Жак де Моле перед костром и сбылось ли это — вопрос, который до сих пор будоражит умы. Он безошибочно выявлял тех, кто уже делал подкопы или готовился к ним, с помощью шлифованного малахитового кубика — по преданию, единственного предмета, подобранного на краю жерла колодца. Всматриваясь в кубик, он, как свидетельствовали современники, видел всё «из граней». При такой охране не пролилось ни капли крови «чёрных» кладоискателей. Более того, христиане и иудеи, уличённые в преступлениях, по доброй воле становились мусульманами.

Сговор палачей

Рассказывать о проигравших нет смысла — ведь именно так поступили те, кто сорвал куш. Те, кто в прямом смысле заплатил за колоссальные состояния частями собственной плоти, потерей слуха и зрения. Осенью 1774 года произошло событие, заслуживающее пристального внимания. Каким-то образом удалось сойтись на почве корысти палачам французского короля Э. де Бройлю, британского — Дж. Рыски и испанского — К. да Альфонса. Состоялось секретнейшее соглашение трёх правителей Европы: «урвать чужое, чтобы прирастить своё».

Сделать это можно было только руками доверенных людей — отчаянно смелых, решительных, с железными нервами. Так на одну цель свели трёх душегубов. Француз де Бройль накануне предприятия проницательно изрёк: «Когда умер первый раскаявшийся грабитель Дауд, в мечеть пришла кровь, много крови. Мы тоже умоемся кровью. Но мы возьмём много, чтобы и нам перепал пожизненный жирный кусок».

Подземный ход и колодец без дна

Писатель Дан Энксен утверждает, что своими глазами видел подлинники британских документов — отчёт Дж. Рыски о «командировке» под фундамент мечети Омара. Они убедили его: нормальным людям такое не по плечу. «У тройки явно не ладилось с психикой, и я не сомневаюсь, что они накачивались наркотическими зельями, дабы, пройдя круги ада, благополучно сбежать, тяжело нагруженными».

Ад здесь, конечно, метафора. Отдалившиеся от привычных обязанностей палачи осыпали золотом шестерых работников и заставили их прорыть нору длиной более двух километров под углом 45 градусов по направлению к храму — с приблизительным выходом под центральную часть мечети. Как только работники справились, их умертвили крысиным ядом. Тройка, взяв для поддержания сил финики и воду, глотая едкую каменистую пыль и стараясь не обрушить хлипкий деревянный крепёж, спустя полтора часа очутилась в тупике — в грязи, что указывало на близость воды.

Орудуя совками и кинжалами, они проникли в пустоту, оказавшуюся обширным залом. Там обнаружились пучки заботливо разложенных смоляных лучин. Когда лучины подпалили, взорам предстал обрамлённый бутом колодец, наполненный изумительно чистой водой — и ни малейшего намёка на драгоценности. Уныние, переходящее в отчаяние, развеял Э. де Бройль. Выкурив трубку крепкого табака, он предложил спустить его в колодец на верёвке. Почти сразу из воды извлекли тяжеленный ларец — один из тех, которых в колодце было не счесть.

Дан Энксен описывает дальнейшее колоритно: «В свинцовом ящичке в спрессованном виде лежали все возможные виды самоцветов. Ящик, не обрушив лаз, представлялось вынести наружу лишь один. Мужчины планировали возвращаться и грабить неоднократно. Не тут-то было».

Кровавая расплата и почёт

Дальнейшее трудно вообразить. Зал колодца имел воздуховоды, ведущие в верхние помещения. Дым сгоревших лучин и табака француза надёжно указал на присутствие чужих. Стражам храма осталось лишь поднять прутья клеток со львами и тиграми. Хищников умышленно кормили скудно, и особым ходом они очутились у колодца. От гибели грабителей спасло лишь то, что их лаз был слишком узок для крупных животных. Но львы и тигры успели так сильно изувечить кладоискателей, что к суверенам-заказчикам они вернулись калеками.

Это, замечает Энксен, не потушило корысть — она сменилась почётом в среде придворных. Рубить головы, вешать, пытать теперь было не нужно. Компенсацией лишениям и страданиям стали тучные земли, прекрасные замки, пожизненные министерские пенсии.

Современные посягательства на гипотетические сокровища царя Соломона продолжаются с нулевым результатом. Поиски легендарных кладов редко заканчиваются успехом: золотые Будды исчезли 600 лет назад — теперь их ищут с картой, но тайник, возможно, давно опустел. Почему же кладоискателям фатально не везёт? Знатоки вопроса полагают, что сокровища, покинув привычное место, в целях безопасности были рассредоточены по государственным хранилищам стран мусульманского мира. Едва ли это соответствует действительности. Ведь, по поверьям, неогранённые драгоценности делают мечеть Омара незыблемой — а сама идея, как напоминал Адлер, требует не смерти, а жизни в соответствии с ней.