В три с половиной года ребёнок уже способен на небольшое лингвистическое открытие — и сам того не замечает. Учёные из Университета Джона Хопкинса в Мэриленде поставили эксперимент, который заставляет иначе взглянуть на то, как малыши пополняют словарный запас. Оказалось, дети гораздо лучше запоминают новые слова, когда догадываются об их значении сами, а не получают готовое объяснение от взрослого.

Исследователи работали с детьми в возрасте от 36 до 42 месяцев — это период, когда речь развивается особенно бурно. Малыши показывали пару картинок. На одной был знакомый предмет, например, обычный шар. На другой — нечто, чего ребёнок никогда раньше не видел: водопроводный соединитель, деталь, которую в быту малыш вряд ли встречает. Экспериментатор произносил выдуманное слово «бликет» и говорил, что так называется один из предметов на картинках.

Дальше включалась логика, которая в этом возрасте уже работает, пусть и без участия формального обучения. Ребёнок знал, что круглый предмет — это шар. Значит, рассуждал он, слово «бликет» должно относиться к странной штуке, для которой у него пока нет имени. Это и есть обучение методом исключения: новое слово привязывается к незнакомому объекту просто потому, что для знакомого уже есть своё название.

Во втором опыте всё было иначе. Детям показывали только неизвестные предметы и напрямую говорили: «Это бликет». Никакой загадки, никакой необходимости сопоставлять и делать вывод. Прямая инструкция в чистом виде — тот самый метод, на котором, кстати, строится большая часть школьного образования.

Результаты оказались неожиданными для тех, кто привык считать, что ребёнок учится прежде всего со слов взрослых. Дети запоминали слово «бликет» заметно лучше именно после первого опыта — когда им приходилось самим догадаться о значении, отбросив уже знакомый шар. Собственный вывод, похоже, оставляет в памяти более глубокий след, чем пассивно принятая информация. Это перекликается с тем, как младенцы ловят грамматику за 15 минут — до всякого смысла, демонстрируя врождённую способность к самостоятельному выявлению закономерностей. Малышам показывали пару картинок. На одной был знакомый предмет, например, обычный шар. На другой — нечто, чего ребёнок никогда раньше не видел: водопроводный соединитель, деталь, которую в быту малыш вряд ли встречает. Экспериментатор произносил выдуманное слово «бликет» и говорил, что так называется один из предметов на картинках.

Дальше включалась логика, которая в этом возрасте уже работает, пусть и без участия формального обучения. Ребёнок знал, что круглый предмет — это шар. Значит, рассуждал он, слово «бликет» должно относиться к странной штуке, для которой у него пока нет имени. Это и есть обучение методом исключения: новое слово привязывается к незнакомому объекту просто потому, что для знакомого уже есть своё название.

Во втором опыте всё было иначе. Детям показывали только неизвестные предметы и напрямую говорили: «Это бликет». Никакой загадки, никакой необходимости сопоставлять и делать вывод. Прямая инструкция в чистом виде — тот самый метод, на котором, кстати, строится большая часть школьного образования.

Результаты оказались неожиданными для тех, кто привык считать, что ребёнок учится прежде всего со слов взрослых. Дети запоминали слово «бликет» заметно лучше именно после первого опыта — когда им приходилось самим догадаться о значении, отбросив уже знакомый шар. Собственный вывод, похоже, оставляет в памяти более глубокий след, чем пассивно принятая информация.

Это не просто любопытный факт о детском мышлении. Эксперимент подсказывает, что два базовых механизма запоминания — самостоятельное открытие и следование инструкции — работают с разной эффективностью. И если в раннем детстве природа явно делает ставку на первый, то позже, с переходом к систематическому обучению, мы всё чаще полагаемся на второй. Возможно, именно здесь кроется одна из причин, почему школьные знания иногда усваиваются с таким трудом: ребёнку редко дают шанс самому докопаться до смысла.