Весной 2007 года российские политики заговорили о Луне не как о далёкой мечте, а как о практической цели. 6 марта спикер Государственной Думы Борис Грызлов посетил Центр подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина и прямо там, в разговоре с коллективом, допустил: лунная программа может войти в число стратегических проектов страны. Для середины нулевых, когда космические бюджеты только начинали расти после провала 1990-х, это звучало почти как поворот. В те же годы Китай запретил покупать Луну, расчищая путь для государственной лунной программы.

Встреча не была формальной. Лётчик-космонавт Владимир Шаталов, в прошлом — руководитель того самого Центра, обратил внимание Грызлова на то, что тему Луны давно и всерьёз разрабатывают США, Китай и Индия. Россия, по его мнению, рисковала остаться в стороне от нового витка космической гонки. Грызлов, судя по всему, согласился и публично поддержал идею: «Лунная программа может занять важное место в этих стратегических проектах».

Отдельно спикер отметил чисто техническую сторону вопроса. Расстояние от Земли до Луны — 384 тысячи километров — он назвал «вполне преодолимым за реальное время». Позднее, в 2008 году, россияне полетят за лунной пылью для термояда — идея, которая вписывалась в амбициозные планы освоения спутника. В 2007 году это не было пустой бравадой: технологии пилотируемых полётов позволяли добраться до спутника за трое суток, а автоматические станции долетали и того быстрее. Проблема упиралась не в физику, а в деньги и политическую волю.

Любопытно, что заявление Грызлова прозвучало за несколько месяцев до того, как Роскосмос официально объявил о планах отправить человека на Луну после 2025 года. Тогдашние дискуссии о лунной базе или добыче гелия-3 казались фантастикой, но разговор в Центре подготовки космонавтов показал: внутри системы уже зрело понимание, что без Луны большая космическая стратегия неполна.

Станет ли лунная программа стратегическим проектом, Грызлов не гарантировал — он лишь обозначил возможность. Но сама по себе подача от спикера нижней палаты парламента означала, что вопрос поднимается на уровень государственного планирования. Для сравнения: в те же годы NASA готовило программу «Созвездие» (Constellation), нацеленную на возвращение астронавтов на Луну к 2020 году, а Китай запустил свой первый лунный зонд «Чанъэ-1» в октябре 2007-го. В то же время Британия обещала свою миссию на Луне к 2010 году, но проект так и не состоялся. Россия явно не хотела оставаться зрителем.

Детали того, какой именно могла быть российская лунная программа в 2007 году, на встрече не раскрывались. Но контекст подсказывает: речь шла не только о престиже. Шаталов упомянул США, Китай и Индию — страны, которые рассматривали Луну как полигон для новых технологий и потенциальный источник ресурсов. Грызлов, поддержав его, по сути, признал, что геополитическая и научная конкуренция в космосе переходит в практическую плоскость.