Шантаж в номере «Кларидж»

Грекам-киприотам не нужно было изобретать национальную мечту — она вызревала естественно, с тех самых пор, как в 1830 году Греция сбросила османское иго. Энозис — воссоединение Кипра с матерью-родиной — стал для большинства жителей острова не политическим лозунгом, а почти религиозным стремлением. Ирония истории в том, что сокрушительный удар по этой мечте нанесли не турки и не коммунисты-интернационалисты, а секретные службы Великобритании — с помощью компромата, который десятилетиями оставался в тени.

Всё началось задолго до драматической развязки. В 1878 году Османская империя трещала по швам под ударами русской армии и балканских освободительных движений. Лондон поспешил на помощь Стамбулу — и в благодарность по тайному договору получил Кипр. Почти столетие после этого Британия владела сплошной цепью средиземноморских форпостов, контролируя регион. В начале Первой мировой англичане предложили остров Греции в обмен на скорейшее вступление в войну против Берлина, Вены, Стамбула и Софии, но король Константин, вопреки воле своих подданных, от «трансфера» отказался. В 1925 году Кипр официально провозгласили колонией британской короны, а после Второй мировой, с потерей Египта, его стратегическая ценность взлетела до небес. Неудивительно, что на подъём движения за Энозис, которое всемерно поддерживали из Афин, Лондон ответил жёстко.

Архиепископ, полковник и начало войны

Во главе борьбы встал человек, чья популярность на острове граничила с обожанием. Михалис Мускос — образованный, ещё молодой священник — в 1950 году был провозглашён не только главой автокефальной Кипрской православной церкви под именем архиепископа Макариоса III, но и Этнархом, национальным вождём всех греков-киприотов. Его слово значило больше, чем любые директивы из Афин.

В 1954 году, эвакуируясь из Египта, на Кипр переместились штаб-квартира британского военного командования на Ближнем и Среднем Востоке, армейские части, авиация, флот и разведывательные объекты. В том же году Греция вынесла кипрский вопрос в ООН, требуя применить к острову принцип деколонизации. Энозис тогда виделся грекам как добровольное объединение двух стран после всекипрского референдума под международным наблюдением. Лондон ответил категорическим отказом — и это, пожалуй, стало главной причиной войны, вспыхнувшей через год.

В начале 1955 года уроженец Кипра полковник греческой армии Георгиос Гривас объединил радикальных националистов в Национальную организацию кипрских борцов — ЭОКА. 1 апреля взрывы прогремели сразу в нескольких районах: ЭОКА объявила войну колонизаторам, коллаборационистам, сторонникам раздела острова, коммунистам и турецким шовинистам. За плечами Гриваса был богатый опыт нетрадиционной войны — он сражался в 1940-х против немцев, итальянцев, коммунистов и македонских националистов. Его бойцы, пользуясь поддержкой соплеменников и снабжаемые оружием, деньгами и техникой из Афин и многомиллионной греческой диаспоры, действовали партизанскими и террористическими методами.

Макариос хорошо знал Гриваса. Ещё в 1952 году в Афинах духовный и военный вожди кипрских патриотов встретились и договорились о совместных действиях. С весны 1955-го архиепископ посвящал время не столько службе Богу, сколько руководству легальным движением за Энозис и тайному покровительству боевикам.

Арест, ссылка и тупик

20 августа 1955 года Греция официально потребовала в ООН применить к Кипру принцип национального самоопределения. Колониальные власти ответили введением чрезвычайного положения, но это не помогло: Макариос ратовал за Энозис всё громче, а ЭОКА продолжала убивать. В октябре губернатор сэр Джон Гардинг открыл переговоры о будущем острова, однако непримиримость архиепископа, возглавлявшего греческую делегацию, привела к провалу конференции.

К началу 1956 года лондонская пресса называла Макариоса не иначе как «лжецом, экстремистом, покровителем убийц, духовником террористов». 9 марта британцы дождались, когда он покинет резиденцию, чтобы отправиться в Грецию на встречу с премьером Караманлисом, арестовали его, силой доставили на военный самолёт и уже в полёте зачитали указ Гардинга об аресте. Архиепископа сослали на далёкий атолл Маэ в Индийском океане, в группе Сейшельских островов. Но операции ЭОКА достигли максимального размаха именно тогда. В 1957 году колониальные власти освободили Макариоса, надеясь сбить волну террора. Въезд на Кипр ему запретили, и он обосновался в Афинах, продолжив кампанию за Энозис.

Тем временем британский военный корабль перехватил в территориальных водах колонии судно, шедшее из Греции с громадным грузом взрывчатки для ЭОКА. Опасаясь дальнейшего усиления повстанцев и не добившись успеха в военно-полицейских операциях, англичане решили сделать ставку на спецслужбы. Замысел был циничен и прост: укротить полковника и архиепископа «ненасильственными» методами, проникнув во все их интимные тайны. Обладая властью и огромными деньгами, британцы рассчитывали на скорый успех.

Как Лондон переиграл Афины

Сначала, не без помощи Вашингтона, нажали на Караманлиса. Греческий премьер «вдруг» перекрасился из ярого энозиста в убеждённого сторонника независимого Кипра с разделом власти между греками и турками — то есть стал адептом идеи, которую Лондон выдвинул как альтернативу Энозису. Британцы полагали сохранить влияние на острове через турецкую общину, два суверенных анклава (базы в Деке́лии и Акроти́ри) и аренду других территорий под военные объекты.

Многосторонние переговоры с участием Макариоса и Гриваса стартовали в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, продолжились в декабре 1958 года в Цюрихе — там объявили об обоюдном прекращении огня — и окончательно переместились в Лондон. В Ланкастер-Хаусе под председательством британского министра Селвина Ллойда должна была состояться церемония подписания договора о провозглашении Республики Кипр. Но Макариос внезапно и категорически отказался ставить подпись. Он не мог изменить всенародной идее Энозиса, за которую боролся с юности.

Британская сторона пришла в бешенство — и не без причины. Провал конференции играл на руку только грекам: давление международного сообщества, настроенного в основном прогречески, могло вынудить Лондон согласиться-таки на Энозис. Тогда Ллойд быстро привёл в действие запасной вариант. Он объявил не о фиаско, а об отсрочке, настоятельно порекомендовав архиепископу использовать свободное время для молитв и размышлений.

Магнитофонные бобины и альбом с фотографиями

Едва Макариос вернулся в роскошные апартаменты во дворце «Кларидж», к нему пробрался агент MI-6. Он вежливо преподнёс бобины с магнитофонными записями и альбом с фотографиями. Просмотрев снимки, архиепископ побледнел как смерть. Дело в том, что Макариос был педофилом, и на снимках запечатлели его постыдную тайну. «Молитесь Богу, Ваше Преосвященство, дабы на Вас снизошло просветление к завтрашнему дню», — процедил разведчик, прикрывая за собой двери.

Связанный со спецслужбами британский писатель Найджел Уэст, в конце 1980-х раскрывший эту неприглядную правду, комментирует события коротко: «Помог ли Господь святому отцу или нет, нам неведомо, но на следующий день договор был подписан — полностью на наших условиях».

Так мечта греков-киприотов о воссоединении с родиной была потоплена не в боях и не в дипломатических баталиях, а в номере лондонского отеля — с помощью компромата, добытого британской разведкой. Республика Кипр появилась на карте, но её рождение оказалось результатом не свободного волеизъявления, а грязного шантажа, о котором долгие годы предпочитали молчать.