В 2007 году, когда до первого срока Дмитрия Медведева оставался ещё год, а новости о расширении Москвы звучали лишь в кулуарных разговорах, «Комсомольская правда» опубликовала тревожный прогноз. Речь шла не о политике и не об экономике — речь шла о том, что через полвека столица может оказаться в кольце пустыни. И виной тому не какой-то катаклизм, а планомерное уничтожение того самого «зелёного пояса», который десятилетиями защищал город от удушья.

Официальной статистики, сколько именно леса исчезло с начала 1990-х, не существовало. Зато были космические снимки. На них отчётливо читалось, как растительные массивы вокруг Москвы сжимаются, словно шагреневая кожа. По предварительным оценкам, за пятнадцать лет вырубили порядка 20% лесов. Если динамика сохранится, через 50 лет подмосковных лесов не останется вовсе.

Указ, открывший ящик Пандоры

Точкой отсчёта экологи и журналисты называли указ двадцатилетней давности «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы». Именно он запустил механизм, при котором предприимчивые граждане начали массово скупать огромные участки. На бумаге всё выглядело законно: земля переходила в частные руки под строительство. На деле же многие дельцы прибирали к рукам территории, которые по документам числились за Государственным лесным фондом. Схема была проста: участок огораживали строительным забором, ставили шлагбаум — и лес превращался в элитную застройку.

Одним из самых громких примеров стал посёлок в Истринском районе. 120 гектаров земли, самовольно захваченных у лесхоза, превратились в престижное место жительства. Среди владельцев участков там значились певец Юрий Лоза и бывший министр культуры Михаил Швыдкой. Покупатели, по их словам, даже не подозревали, что приобретают краденую землю. Глава фирмы-застройщика Тимур Умеров судился с истринским лесхозом, был признан виновным в незаконном захвате и приговорён к условному сроку. Но уже через несколько дней судимость с него сняли — сказались положительные характеристики с места работы.

40 тысяч гектаров и арест магната

История с Истрой была не единичной. В феврале 2007 года арестовали крупного землевладельца Василия Бойко. По данным следствия, он оформил на себя около 40 тысяч гектаров земли, прихватив в том числе и государственные леса. Масштаб захватов поражал, но ещё больше поражала системность: незначительные присвоения лесных территорий происходили при молчаливой поддержке местных властей. Без их ведома огородить забором кусок лесфонда было практически невозможно.

Экологи били тревогу. Если площадь лесов продолжит сокращаться теми же темпами, Москва попросту задохнётся. Деревья вокруг мегаполиса — это не просто украшение пейзажа. Это лёгкие города, естественный фильтр, сдерживающий наступление выхлопных газов и пыли. Уничтожение зелёного пояса означало медленное, но верное ухудшение качества воздуха для миллионов жителей.

Чиновничьи рецепты и пантеон в Сгонниках

Впрочем, у чиновников имелись свои рецепты спасения. Самым очевидным им виделось повышение арендной платы за особо ценные земли. Логика простая: сделать застройку настолько дорогой, чтобы желающих поубавилось. Другой вариант — дальнейшее расширение города — всерьёз не обсуждался, но подразумевался как неизбежность. Москва росла, и остановить этот рост, похоже, не мог никто.

Параллельно столичные власти присмотрели часть подмосковных земель для нужд, далёких от экологии. В планах значилось строительство особого кладбища — для президентов и героев. Открыть его собирались в 2010 году неподалёку от деревни Сгонники Мытищинского района. Там должны были хоронить первых лиц страны, ветеранов войн, геройски погибших милиционеров и пожарных. Проект, безусловно, патриотический, но к сохранению лесных массивов отношения не имевший.

Эхо тревоги

Сейчас, спустя годы, та публикация в «Комсомольской правде» читается как предупреждение, которое не то чтобы не услышали, но отреагировали на него своеобразно. Москва действительно расширилась — в 2012 году к ней присоединили огромные территории на юго-западе. Часть лесов ушла под застройку, часть получила статус парков, но общая площадь зелёных насаждений вокруг столицы продолжила сокращаться. Прогноз о пустыне через полвека, конечно, не сбылся в буквальном смысле, но проблема «зелёного пояса» никуда не делась. Она лишь трансформировалась в бесконечные споры о точечной застройке, вырубке скверов и законности выделения участков.

Примечательно, что история с захватом земель в Истринском районе, где фигурировали известные люди, так и не получила громкого продолжения. Как и многие другие дела о самозахвате лесфонда, она ушла в песок — вместе с теми самыми положительными характеристиками, которые чудесным образом снимали судимости. А ведь именно из таких «незначительных» эпизодов и складывалась общая картина исчезновения лесов.

В конечном счёте, фраза Анри де Монтерлана «Великие идеи безжалостны» пришлась здесь как нельзя кстати. Идея частной собственности на землю, безусловно, великая. Но её реализация в отдельно взятом регионе обернулась безжалостным наступлением на то, что по закону вообще-то принадлежало всем. И пока одни строили элитные посёлки, а другие проектировали пантеон, лес вокруг Москвы продолжал отступать — молчаливо и неумолимо.