Александр Дюма-отец как-то сказал: «Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь». Эти слова странным образом перекликаются с судьбой человека, который в начале января 1935 года возглавил военную разведку Третьего рейха — абвер. Вице-адмирал Вильгельм Канарис, чьи предки, по некоторым утверждениям, были выходцами из Греции, получил это назначение от Гитлера без особого энтузиазма фюрера. То была уступка генералам, а не жест доверия. Гитлер с самого начала подозревал нового шефа разведки в двурушничестве, за глаза называл «хитрой лисой» и не спускал с него глаз. Эта антипатия лишь крепла по мере того, как вермахт терпел одно сокрушительное поражение за другим. Ближайших сотрудников Канариса одного за другим снимали с постов и арестовывали по обвинению в тайных связях с британцами. Сам адмирал пока держался — до рокового доклада в феврале 1944 года.

Истерика фюрера и падение адмирала

В тот день Канарис делал в ставке Гитлера доклад о положении на Восточном фронте. Фюрер слушал с каменным лицом, но в какой-то момент резко вскочил, отшвырнул стул и бросился на адмирала с кулаками. «Вы пытаетесь доказать, будто я проиграл войну!» — кричал он с пеной у рта. Истерика затянулась. Когда Гитлер немного успокоился, он немедленно снял Канариса с должности и передал абвер в ведение Главного управления имперской безопасности (РСХА), возглавляемого Кальтенбруннером. Опальному адмиралу подыскали малозначащий, почти декоративный пост, но Гитлер продолжал держать его на заметке.

Чёрный список Мюллера

20 июля 1944 года группа заговорщиков предприняла самую серьёзную попытку покушения на Гитлера. Она, как и все предыдущие, провалилась. Канарис не участвовал в заговоре напрямую, но едва ли мог о нём не знать. Услышав, что фюрер не пострадал при взрыве, адмирал тут же поспешил на службу и поставил подпись под коллективной телеграммой с поздравлениями по случаю чудесного спасения. Этот ход не помог. Имя Канариса сразу попало в чёрный список, составленный по поручению Гитлера шефом гестапо — небезызвестным «папашей» Мюллером, который и руководил расследованием.

Пользуясь неограниченными полномочиями, Мюллер поручил арестовать адмирала Вальтеру Шелленбергу — главе внешней разведки. 23 июля Шелленберг выехал в престижный район Шлахтензее, где жил Канарис. Дверь открыл сам хозяин. Увидев гостя, он сразу всё понял. «Я так и думал, что это будете вы», — сказал он Шелленбергу, с которым всегда поддерживал ровные отношения, а затем добавил совсем тихо: «Обещайте мне только одно — устроить мою встречу с Гиммлером в ближайшие дни». Шелленберг обтекаемо пообещал доложить о просьбе рейхсфюреру и, взглянув на часы, предложил адмиралу сделать распоряжения по дому. Он даже намекнул, что готов подождать в гостиной целый час и, если что-то «непредвиденное» произойдёт, укажет в рапорте, что Канарис ушёл в спальню переодеваться. Адмирал отрицательно покачал головой: «Благодарю вас за деликатность, но пускать себе пулю в висок я не намерен, как, впрочем, и спасаться бегством, поскольку не чувствую за собой никакой вины. Исполните своё обещание!»

Четверть часа тишины и путь в неизвестность

Канарис поднялся на второй этаж особняка и скрылся за дверью. Шелленберг терпеливо ждал. Может быть, выстрела? Но спустя четверть часа адмирал вернулся в гостиную — в военной форме, с саквояжем в руке. Всем своим видом он показывал, что готов к любому повороту судьбы. Шелленберг доставил его на территорию школы пограничной полиции близ Фюрстенберга. Там уже находились около двух десятков генералов и старших офицеров, задержанных по подозрению в причастности к заговору. Они сидели за столиками казино при полицейской школе. Появление Канариса и Шелленберга встретили оживлённым гулом. Адмирал попросил спутника побыть с ним ещё немного. Они сели за отдельный столик, и Канарис вновь напомнил о встрече с Гиммлером. Затем Шелленберг попрощался и ушёл. В тот же день он доложил рейхсфюреру о подробностях задержания.

Загадка Гиммлера и комфортный плен

Почему Канарис так настойчиво рвался к Гиммлеру и почему рейхсфюрер, второй человек в рейхе, фактически «крышевал» опального адмирала? В своих послевоенных мемуарах Шелленберг писал, что Гиммлер никогда не рассказывал ему о беседе с адмиралом, но она, вероятно, всё же состоялась. Только этим можно объяснить, почему вынесение приговора Канарису долго откладывалось и почему его казнили лишь за несколько недель до конца войны. По одной из версий, Канарис располагал компроматом на Гиммлера — знал о его тайных попытках наладить контакты с англичанами и американцами. Очевидно, в разговоре с рейхсфюрером адмирал дал слово молчать, но при условии, что ему сохранят жизнь.

Так или иначе, Канариса вскоре оставили в покое, поместив в концлагерь Флоссенбург к северу от Мюнхена. Для высокопоставленного узника создали вполне комфортные условия. Казалось, он сумеет дождаться конца войны. Но в начале апреля 1945 года Гитлер, который никогда ничего не забывал, лично распорядился отдать адмирала под суд. Военно-полевой суд СС, как и следовало ожидать, приговорил бывшего руководителя абвера к смертной казни. 8 апреля Канариса повесили на фортепьянной струне, прикреплённой к стальному крюку — такие обычно используют на скотобойнях. Вместе с ним казнили одного из его приближённых, генерал-майора Остера.

Двойственная фигура

Хотя один из заговорщиков назвал Канариса «духовным инициатором антиправительственного движения», он не был убеждённым борцом с нацизмом. Адмирал нёс прямую ответственность за множество военных преступлений, за сотни чужих жизней. Послевоенные историки характеризовали его как «хитрого, коварного, изворотливого и наглого авантюриста» и заявляли, что, переживи Канарис Гитлера, его непременно повесили бы по приговору Нюрнбергского трибунала. Судьба этого человека, балансировавшего между заговором и верностью, интригами и компроматом, остаётся одной из самых мрачных и противоречивых страниц истории Третьего рейха. Ждал ли он спасения или просто тянул время? Ответ, пожалуй, ушёл вместе с ним — под скрежет фортепьянной струны в бункере Гитлера, который он назвал «Птичий рай».