Среди сосен у белыничской деревни Заозерье, по пути к Святому озеру, дорогу сторожит двухметровый каменный крест. Вокруг — десятки тесаных валунов поменьше, укрытых мхом, в обрамлении черники и ландышей. Тишину нарушает лишь ветер да кукушка, которая словно сбивается со счёта, отсчитывая года. Место это — одна из тех загадок, что разбросаны по всей планете: гигантские каменные сооружения, о предназначении которых спорят учёные и любители. Только здесь, в Белоруссии, свой «Стоунхендж» не из вертикальных глыб, а из крестов и валунов, чей смысл ускользает от однозначных трактовок.

Крест в объятиях леса

Исполинский крест высится, будто охватывая простор каменными руками. Одна его сторона выпуклая, другая — вся в сколах, словно что-то с неё срубили. А может, выемка спереди сделана намеренно: к ней удобно прислониться спиной, и тогда камень словно заключает в объятия. Невольно думаешь: не приходили ли сюда люди в стародавние времена, веря, что это место вытягивает дурную энергию? На ту же мысль наводит странная деталь: две молодые сосны у самого камня больны — в отличие от всех остальных деревьев вокруг. Не на них ли уходят снятые с людей «жёсткие поля»?

Версии: святилище, некрополь или могилы французов?

Что это за место — единого мнения нет. Учительница истории Эсьмонской школы Татьяна Шестак склоняется к версии древнего святилища. В центре — главное изваяние, вокруг полусферой камни поменьше, на которых просматриваются изображения: крестики, треугольники, а чаще всего — стрелки. И со всех сторон как будто входы.

Краевед Михаил Карпеченко видит иное: некрополь, докурганное захоронение. По его мысли, распростёртый крест оберегает покой умерших — в этом есть свой метафизический смысл. Уроженец здешних мест, белорусский литератор Микола Телеш, и сам фигура загадочная, писал когда-то: «За нашей деревней на запад в могучем лесу находится большое кладбище, на котором расположены огромные валуны шатром по четыре». Правда, сейчас сохранился лишь один крупный камень, остальные — помельче.

Местные жители смотрят на камни без особого пиетета. Они считают, что здесь похоронены солдаты наполеоновской армии, погибшие в боях 1812 года, а под большим крестом — могила какого-то важного французского чиновника.

Исчезнувший путь и ведьмина борона

Есть и совсем уж легендарная версия — о пути из варяг в греки, который якобы охраняла колония викингов. В этих краях река Друть близко подходит к Двине, но короткий путь исчез из-за происков местной ведьмы. Будто бы бросила она в реку заговорённую борону, и после этого не только река, но и некоторые окрестные озера затянулись.

Что скрывают изображения?

Археологи до загадок Эсьмонщины пока не добрались. Зато активно интересуются чёрные копатели — следы их деятельности повсюду. Многие камни, судя по траве под ними, сдвинуты или являются осколками более крупных валунов. Да и большой крест прежде лежал, а подняли его лишь несколько лет назад работники местного лесничества.

Татьяна Шестак вспоминает, что заметила эти камни лет пять назад, когда шла со школьным краеведческим кружком на озеро. Ребята тогда просто присели отдохнуть на большой валун, а заинтересовались всерьёз лишь в этом году: навели порядок, пересчитали камни, сфотографировали, внимательно осмотрели. И каждый увидел что-то своё: стрелки, кресты, надписи, лошадиную голову, ветку дерева. Всё это, говорят, особенно хорошо проступает в пасмурную погоду. Но самое странное изображение — человечек.

Кресты у дорог и кладбища

Поляна с камнями — не единственное таинственное место в округе. В километре к северу — древнее городище, чуть дальше в другой стороне — группа из 110 курганов. Михаил Карпеченко рассказал ещё об одном каменном кресте, что стоял неподалёку: у перекрёстка трёх дорог на лесной опушке меж двух берёз. Краевед полагает, что это было святилище богини Можаны, которая, по преданию, сопровождала человека в загробный мир. На эту мысль наводит и то, что рядом течёт река Можа и есть деревня Можаны. Сам крест исчез примерно в 1990 году. Чтобы вытянуть такой камень, потребовался бы подъёмный кран, но следов техники не обнаружили.

На краю кладбища у соседней деревни Майск из земли торчат как минимум полтора десятка небольших каменных крестов. Местные жители попробовали выкопать там могилы, но наткнулись на человеческие кости и больше в этом углу не хоронят. На валунах — кресты, надписи, похожие на рунические и на кириллицу, а также изображение крестообразного человечка — как на одном из лесных камней, только без головы. Откуда всё это взялось — загадка.

Жить с ощущением столетий

«Однозначно тут ничего не скажешь. Можно только исходить из небогатых исторических фактов, легенд и сказаний, — рассуждает Михаил Карпеченко, недавно написавший книгу „Уздоўж стромы“ о тайнах Эсьмонского края. — Но ясно, что это место необычное».

Татьяна Шестак смотрит на вещи иначе: «На своей земле мы с ребятами каждый год что-то удивительное находим. Но не для того, чтобы сенсацию из этого сделать, а для своего понимания места в этом мире. Интересно жить, когда понимаешь, что ты не первый на этой земле, а за тобой — столько столетий. И поколений…»

Кстати, странные звуки, которые издают природные объекты, — тема, к которой мы уже обращались: Пески, от которых дрожат стёкла и цепенеют учёные рассказывали о поющих горах. Здесь, среди белорусских лесов, камни молчат, но их безмолвие, пожалуй, не менее красноречиво.

Спустя время я снова оказался у заозерского «Стоунхенджа» и решил ещё раз осмотреть камни. Но тот самый, с выбитым «человечком», найти не смог. Прочесал поляну раз десять — безрезультатно. Может, лесники завалили его ветками при прореживании леса. А может, постарались чёрные копатели, снова опередив археологов.

Версия географа: капище и календарь

Доцент кафедры географии и охраны природы Могилёвского госуниверситета Игорь Шарухо, изучив снимки, считает комплекс языческим капищем. По его мнению, камни могли стоять в определённом порядке и служить для наблюдения за небесными светилами — Солнцем и звёздами. Так люди отслеживали дни и месяцы, то есть вели календарь. Подобную роль играли мегалиты вроде Стоунхенджа. Принцип прост: когда солнце в зените, самая короткая тень за весь год указывала день летнего солнцестояния. От него уже отсчитывали время и определяли праздники. Кстати, некоторые учёные связывают слово «календарь» не с римскими календами, а с древним праздником Колядой — мол, это дар Коляды.

Но вряд ли огромный крест высекли и установили только ради календаря. Слишком дорогая и трудоёмкая работа.

Откуда взялись валуны

С точки зрения геологии, все эти валуны — принесённые. Они выборгские, ледникового происхождения. Ледники разрушали Скандинавские горы, и камни, вмёрзшие в тело ледника, остались на нашей территории. На севере их больше, у нас — меньше. Даже в минском Музее валунов лишь несколько «земляков» с запада Могилёвщины.

Крест как «камень-баба»

При первом взгляде на большой каменный крест Игорь Шарухо заметил: «Камень-баба». Передняя часть изваяния явно сколота. Он пояснил: часто встречаются изображения, где на груди большого креста помещался маленький — получается ассоциация матери и ребёнка. В форме креста вполне можно представить человека.

Культ Можаны и утраченное наследие

Эсьмонские краеведы связывают комплекс с культом богини Можаны. Шарухо относится к этой версии осторожно: культурный пласт дохристианской эпохи огромен, но почти потерян или неузнаваем. Язычники обработали камни, а позже ими воспользовались христиане. Во многих православных праздниках сквозит дух языческих традиций. Сами камни — яркий артефакт, свидетельство высокой культуры людей, живших здесь сотни и тысячи лет назад. Дерево истлело, а камни остались, и к ним нужно относиться как к памятнику.

Название Можа указывает на заболоченную местность с одиночными буграми и холмами. В словаре Мурзаева «мог/можа» иногда означает каменный остров — нагромождение камней среди болот.

Учёные и угроза исчезновения

Может, теперь настала очередь учёных? Ведь многие каменные изваяния, стоявшие веками, уже исчезли. Но, как заметил Шарухо, благими намерениями вымощена дорога в ад. Известный белорусский археолог Вячеслав Копытин выпустил карты археологических памятников 20 районов области, кроме Мстиславского. И везде памятники на грани уничтожения чёрными копателями. Закон об охране есть, но он часто декларативен — не хватает сил для реальной защиты.

На валунах и сейчас видны стрелки, кресты, надписи — немые свидетели давно ушедших эпох.

Камни, которые не дают покоя

Посреди заозерского леса лежат валуны — и с ними явно что-то не так. На одних выбиты кресты, на других — загадочные фигуры, и каждый камень будто хранит свою историю. Одни видят здесь древнее языческое капище, другие — средневековый могильник, и спор этот далёк от завершения.

Местные жители давно знали об этих камнях, но всерьёз ими заинтересовались лишь недавно. Самый крупный валун несёт на себе глубоко вырезанный крест — не наскоро нацарапанный, а тщательно выбитый в камне. Рядом — камни поменьше, и на некоторых угадываются очертания человеческой фигуры. Или не человеческой? Тут-то и начинаются расхождения.

Любители старины сразу заметили: один из рисунков напоминает так называемый «процветший крест» — символ, в котором крест прорастает растительными побегами. В христианской традиции он встречается нередко, особенно в позднем Средневековье. Но есть и те, кто видит в этом изображении не крест, а стилизованную фигуру божества. Всплывает даже имя Можана — якобы языческая богиня, культ которой мог существовать в этих краях. Правда, никаких серьёзных подтверждений этой версии нет, и большинство историков относятся к ней с изрядной долей скепсиса.

Что говорит наука

Доктор исторических наук Игорь Марзалюк, изучив фотографии находок, высказался вполне определённо: это грунтовый могильник эпохи Средневековья. По начертанию букв и характеру крестов он датирует памятник XVI–XVII веками. Самый большой камень с крестом, по его мнению, — типичный приклад, могильный памятник, какие ставили над захоронениями.

«Ничего языческого я здесь не вижу, — поясняет учёный. — Да, у белорусов всегда был культ камней, и он уходит корнями в язычество. Но эти конкретные находки связаны уже с христианской эпохой. Шестиконечные кресты, процветший крест — всё это классическая православная символика». Версию о капище он отвергает: для культового языческого места здесь не хватает целого набора характерных признаков.

Кто же покоится под этими камнями? Скорее всего, не крестьяне — слишком уж внушительный центральный крест. Такие массивные приклады обычно указывают на захоронения знати. Возможно, где-то поблизости находился шляхетский застенок, а большой камень отмечает родовую усыпальницу. Вопреки местным легендам, французов или шведов здесь искать не стоит: как замечает Марзалюк, на Руси всё старинное принято было приписывать иностранцам, но реальных оснований для этого нет.

Тайна имени и судьба камней

Отдельный вопрос — название урочища Можаны, которое и породило версию о языческой богине. Лингвистически здесь всё довольно прозаично: слово «можа» вполне может иметь польские корни. В Польше распространена фамилия Можа, и топоним, вероятнее всего, связан именно с ней, а не с какими-то древними культами. Поиск аналогий с божествами, по мнению историка, — чистая фантазия.

Пока учёные спорят, камни остаются в лесу — и это, пожалуй, главная проблема. Место не обустроено, памятник никак не охраняется, и есть риск, что со временем он просто исчезнет. Примеры того, как «забота» о древностях оборачивается вандализмом, увы, нередки. В Могилёве, в районе Фатина, установили деревянную обезьяну и разбили вокруг неё парк камней — при этом один из валунов, возможно, даже числился памятником природы. А потом эти камни взяли и покрасили. Зачем? Трудно понять. Природный камень, покрытый краской, теряет и эстетику, и экологичность, и всякий смысл. С тем же успехом можно было отлить фигуры из бетона и раскрасить их — эффект был бы тот же, а древние породы остались бы нетронутыми.

Каменные памятники — такие же свидетели истории, как и любые другие. И относиться к ним стоит соответственно: не как к холсту для краски, а как к страницам, которые ещё не до конца прочитаны. Заозерские находки — прекрасный тому пример. Они дают пищу для размышлений и археологам, и любителям загадок. И пока одни ищут в них следы языческих богов, а другие видят христианские надгробия, камни молчат — и в этом молчании, возможно, и кроется главная интрига.

Кстати, поющие пески — ещё одна загадка, над которой десятилетиями бьются учёные. Мы уже писали о горе Джебель-Накут и других «музыкальных» дюнах планеты, где сухой песок вдруг начинает звучать, а очевидцы описывают жутковатый гул и дрожь земли. Там, как и с заозерскими камнями, наука пока не дала окончательного ответа — и это лишь подогревает интерес.