Александр Дюма-отец как-то заметил: «Кто умеет создавать великое, создаст и малое». Эту фразу можно отнести и к человеку, чьи способности при жизни казались то ли великим чудом, то ли величайшей мистификацией. Речь о Дэниеле Дангласе Хоуме — одном из самых поразительных медиумов XIX века, чьи сеансы проходили не в полумраке гостиных, а при ярком дневном свете.

Хоум, которого иногда называют Юмом из-за особенностей транслитерации, жил в Англии и в отличие от прочих экстрасенсов своей эпохи наотрез отказывался проводить спиритические сеансы в темноте. Обычно именно тьма позволяла шарлатанам прятать свои уловки, но Хоум словно намеренно ставил себя в условия, где любое мошенничество было бы мгновенно разоблачено. Исследователи-скептики разводили руками: они не могли объяснить его «фокусы», но и доказать жульничество тоже не получалось.

Полёт, который сразил сомневающихся

Самый громкий случай, окончательно выбивший почву из-под ног у критиков, произошёл, когда Хоум взлетел. Буквально. Он поднялся в воздух, как птица, и это видели не один-два впечатлительных зрителя, а целая группа свидетелей. Подробностей того полёта сохранилось немного, но сам факт стал легендой: медиум парил при дневном свете, и ни один скептик так и не смог найти объяснения, которое не противоречило бы законам физики.

Интересно, что даже в наши дни феномен Хоума остаётся нераскрытым. Современные исследователи аномальных явлений иногда вспоминают его в одном ряду с загадками подземных миров — например, с историями о крошечных существах, которые, согласно некоторым гипотезам, могли строить подземные города. Такие параллели, конечно, не доказывают природу способностей Хоума, но показывают, насколько живучи тайны, которые отказываются укладываться в привычную картину мира.

Сам Хоум, судя по всему, не стремился к сенсациям. Он просто демонстрировал то, что считал даром, — при свете дня, без всяких занавесок. И может быть, именно эта простота и честность до сих пор заставляют нас гадать: был ли он гениальным иллюзионистом, опередившим время, или действительно умел то, что Дюма назвал бы «великим».

Комментаторы той эпохи часто повторяли: если Хоум и жульничал, то делал это виртуозно. Но за десятилетия пристальных наблюдений ни один скептик не предъявил доказательств. Так и осталось: человек, который взлетел при свете дня, — загадка без разгадки.