Александр Дюма-отец как-то заметил: «Редко случается, чтобы то, чего пламенно желаешь, столь же...» — и эта мысль странным образом перекликается с судьбой Дарьи Николаевны Салтыковой. Она появилась на свет в 1730 году в семье столбового дворянина Николая Иванова, а среди её родни значились Строгановы, Толстые и Мусины-Пушкины. Дед, Автоном Иванов, был вельможей при царице Софье и Петре I — словом, происхождение давало молодой женщине почти безграничную власть. Выйдя замуж за офицера лейб-гвардии Глеба Алексеевича Салтыкова, она рано овдовела: в 26 лет осталась с двумя сыновьями, которых сразу записали в тот же гвардейский полк. И вот тут-то проявился её нрав — тот самый, за который крестьяне и соседи прозвали её Салтычихой.

Трудно сказать, что стало толчком — горе или что-то иное, — но вдова начала истязать дворовых. И не где-нибудь в глуши, а в самом центре Москвы: её дом стоял на углу Большой Лубянки и Кузнецкого Моста. Любопытно, что позже, уже в XX веке, на этом месте разместилось здание НКВД. В распоряжении Салтыковой оказалось более полутысячи крестьян в усадьбах Костромской, Вологодской и Московской губерний, и примерно через год после смерти мужа она принялась регулярно избивать прислугу. Поводом служили любые придирки к работе. Начиналось с выговора, а дальше в ход шли кочерга, скалка, метла, сковорода — всё, что попадалось под руку. Но это была лишь прелюдия: после избиения девицу передавали конюхам и дворовым мужикам, которые пороли её на конюшне, и часто такая порка заканчивалась смертью. Салтыкова могла облить жертву кипятком, опалить волосы горящей головешкой из печи или использовать раскалённые щипцы для завивки.

Изощрённый садизм как развлечение

Довольно быстро издевательства превратились для Салтыковой в своеобразное развлечение. Она таскала людей за волосы, била головой о каменную печь или камин, и многие крепостные умирали в страшных муках после таких экзекуций. Других морили голодом, привязывали голыми к забору на сильном морозе. Была у неё и привычка разбивать влюблённые пары, не допуская их под венец — видимо, чужое счастье причиняло ей боль. Историки описывают случай с землемером Николаем Тютчевым, родным дедом поэта Фёдора Тютчева. Некогда Тютчев был любовником Салтыковой, но потом переключил внимание на молодую девицу Панютину. В ответ Салтыкова ополчилась на всю семью Панютиных и приказала крепостным сжечь их дом дотла. А когда молодожёны отправились в усадьбу Тютчевых, велела догнать и убить пару. К счастью, крестьяне убоялись греха и предупредили Тютчева — это спасло молодых.

Жалоб на помещицу поступало много, но происхождение и связи делали их бессмысленными. Жалобщиков самих наказывали батогами, а то и ссылали в Сибирь на каторгу. Чиновников подкупали, и делу не давали хода. Лишь каким-то чудом жалобы двух крестьян — Савелия Мартынова и Ермолая Ильина — попали на стол императрицы. Похоже, Екатерина II, вступившая на престол в 1762 году, воспользовалась случаем, чтобы показать: теперь в России будет править закон, а не прихоть знати.

Следствие длиной в шесть лет

За дело взялась специальная московская комиссия, и следствие растянулось на шесть лет. Среди следователей был надворный советник князь Дмитрий Цицианов, по статусу не уступавший Салтыковой. Комиссия дотошно проверила учётные книги помещицы и сразу выявила группу лиц, получавших от неё взятки. А по книге регистрации крепостных чиновники поняли, о каком количестве замученных людей может идти речь. Многие записи признали поддельными или недействительными. Нашли записи, по которым молодая крепостная девушка поступала на службу, а через несколько недель внезапно умирала. К примеру, от побоев умерли все три жены жалобщика Ермолая Ильина, конюха Салтыковой. Некоторые крестьяне, судя по записям, бесследно исчезали в своих деревнях. К властям в разное время обращались более двадцати крепостных, но всех их возвращали помещице, после чего одни умирали, а жизнь остальных превращалась в бесконечный кошмар. Салтыкова самостоятельно вершила над ними суд.

Вскоре власти решили взять её под арест. Признать вину уговаривал священник Дмитрий Васильев, но она стояла на своём: «Мои люди, что хочу, то и творю». Затем провели полный обыск в московском доме, опросили свидетелей. Обнаружили бухгалтерские книги с перечнем мздоимцев-чиновников московской администрации, а свидетели рассказали об убийствах, сообщили даты и имена убитых, указали потайные захоронения жертв.

Приговор императрицы

Суд продолжался больше трёх лет. Салтыкову признали «виновной без снисхождения» в 38 доказанных убийствах и пытках дворовых людей. Но сенаторы не вынесли приговора, переложив это на Екатерину II. Императрица 2 октября 1768 года постановила: лишить Дарью Николаевну дворянского звания, запретить ей пожизненно именоваться родом отца или мужа, подвергнуть часовому «поносительному зрелищу» на эшафоте — прикованной к столбу с надписью «мучительница и душегубица» над головой, а затем заключить пожизненно в подземную тюрьму без света и человеческого общения.

Наказание исполнили 17 октября 1801 года на Красной площади. Для Салтыковой приготовили особую камеру: потолок не превышал двух метров, она полностью находилась ниже уровня земли, что исключало дневной свет. Узница содержалась в темноте, лишь на время трапезы ей давали огарок. Не дозволялись прогулки, запретили получать и посылать почту. По церковным праздникам её выводили к маленькому окну в стене храма, где она слушала литургию. Жёсткий режим длился 11 лет, потом осуждённую перевели в пристройку к храму с оконцем. Посетителям разрешили смотреть в окно и разговаривать с узницей. Салтыкова, когда у окошечка собирались люди, ругалась, плевалась и совала палку сквозь решётку. Так она провела 33 года. Умерла Дарья Салтыкова 27 ноября 1801 года, её похоронили на кладбище Донского монастыря.