Агата Кристи однажды заметила: «По-настоящему любит тот, кого меньше любят». Эта мысль приходит на ум, когда погружаешься в историю манускрипта Войнича — загадочной рукописи, которая уже сотню лет дразнит криптологов, историков и просто любителей тайн. Представьте себе монаха-переписчика из северо-итальянского монастыря. Опытный знаток трав и кореньев, он годами корпел над рукописными книгами, смешивал чернила, полировал бумагу. Но однажды пришёл приказ. Настоятель многозначительно указал пальцем вверх, и монаху пришлось покинуть скрипторий. Спрос на рукописные книги падал, и его таланты требовались в другом месте. Он попросил лишь запас цветных чернил пяти видов да мешочки с травами. Так начинается детектив, растянувшийся на века.

Манускрипт, который не даётся в руки

Манускрипт Войнича — это не просто древняя книга, а одна из самых упрямых загадок в истории криптографии. Купленный в 1912 году мужем писательницы Этель Лилиан Войнич у иезуитов в Италии, он с тех пор кочует по умам исследователей. Ныне рукопись хранится в библиотеке Йельского университета, но её тайны по-прежнему не раскрыты. С 1920-х годов дешифровщики — профессионалы, отставные военные криптографы, лингвисты — перепробовали десятки языков, от европейских до экзотических. Применяли частотный анализ символов, всматривались в причудливые рисунки растений, созвездий, обнажённых фигур. Всё тщетно.

Неудачи породили скептическую гипотезу: а что, если никакого автора и содержательного текста нет? Может, это просто мистификация, чья-то шутка с неясными целями? Однако дважды проведённый радиоуглеродный анализ поставил скептиков на место: и бумага, и чернила изготовлены в Европе в XV веке. Рукопись подлинна, но её смысл ускользает. Подобно тому, как аббат Тритемий прятал шифры под маской некромантии, манускрипт Войнича может оказаться не мистификацией, а хитроумной маскировкой.

Хитрости шифра: от «виселицы» до генетических кодов

В Вашингтоне индийский профессор Рао предложил новый подход: он применил частотный анализ в версии, разработанной для восстановления генетических кодов. В средние века любили шифры-решётки, когда текст читался через прорези в специальном трафарете. Но с манускриптом Войнича всё сложнее. Похоже, в нём полно символов-пустышек, в том числе значок с «виселицей» — вероятно, чтобы автору не угрожала та же участь, если его записи попадут не в те руки. Ведь он имел дело с ядами.

Идея сверить текст с рисунками кажется очевидной, но и тут подвох. Растения на иллюстрациях — составные: тычинка от одного, лепесток от другого, корешок от третьего. Выявить по таким картинкам реальные лекарственные и ядовитые растения раньше не пробовали. А зря — это могло бы указать, что искать в тексте. Но автор хитёр: яд, скажем, содержится в семенах, а на рисунке — лишь листочек. Поклонников частотного анализа смутит обилие очень коротких слов. К тому же нужно помнить о средневековых латинских сокращениях вроде NB (nota bene — «очень важно»). Всего выявленных правил прочтения — десятки, и они лишь приоткрывают завесу.

Особо убедительны рецептуры, где яды и по отдельности смертельны — например, из белладонны и копытня европейского, а уж вместе и подавно. Автор не забыл указать, что полезно посмотреть в правый зрачок, чтобы убедиться в смерти отравляемого. Деталь, от которой мороз по коже. Эта мрачная прагматика напоминает изощрённые методы отравлений клана Борджиа с их знаменитым кольцом, где яд был орудием власти и интриг.

След ведёт в Китай

Одна из самых интригующих деталей — наличие китайских растений, в том числе корня элеутерококка, неизвестного тогда в Европе, но чётко изображённого на одном из рисунков. Значит, автор манускрипта бывал в Китае. Реально удавшейся в XVI веке поездкой учёных в Китай была миссия иезуитов в Пекин во главе с Маттео Риччи. Этот итальянский миссионер, математик, картограф и переводчик на многие годы остался в Пекине, но, конечно, отправил доверенного курьера с отчётом в Рим. Тот курьер, монах из Северной Италии, и был автором рукописи.

Сведения из истории цветных чернил помогают раскрыть эту историческую загадку. В скриптории одного из монастырей на северо-востоке Италии монахи переписывали Библию на дорогом пергамене — особенно ценился материал с коричневыми тенями из шкур пегих животных. Листы полировали, делая их мелованными. В обычных книгах только обложка была из пергамена, а внутри — бумага, тоже мелованная. Монахи отбивали в воде мелко нарезанные белые тряпки, прессовали слои волокнистой массы, прокладывая войлоком. Фирменное отличие местных монастырей — полировка готовой бумаги гладким камнем «под пергамен». Большие листы сгибали в «тетрадки», где более белые и более цветные страницы располагались попарно.

Чем писал монах?

Теперь — за перо. В правой руке переписчика — высушенные гусиные или лебединые перья из внешней кромки левых крыльев, чтобы изгиб был удобен правше. В левой — ножичек для подчистки пятен и заточки пера. На поясе — чернильница с чёрными чернилами. Их готовили из «чернильных орешков» — наростов на дубовых листьях, где вывелась орехотворка. Орешки размачивали в белом вине или уксусе, добавляли железный купорос (ржавые гвозди в серной кислоте, разбавленной спиртом) и для вязкости — гуммиарабик, высушенный сок акации.

Ярко-красная киноварь содержала сульфид ртути, яичный клей и гуммиарабик — она была вредной для здоровья. Но как раз в то время в Италии распространились красные чернила из корней марены, так что монах после нескольких лет работы оставался здоров. Не любил он белую краску — в ней свинец. В специальных креплениях подвешены рожки с запасом цветных чернил. Особо ценные ярко-синие чернила выдавал при необходимости настоятель: в них дорогая ляпис-лазурь, контрабандой вывезенная из афганских земель. Зелёная краска дешевле — в ней не обязателен толчёный малахит, чаще сок яри-медянки. Коричневый цвет давали вулканические почвы Италии с добавкой шафрана. В особых случаях использовали золотые чернила из измельчённого в порошок золота с гуммиарабиком — их хранили в раковинах мидий или устриц и называли ракушечными. С середины XV века они вытеснили золотую фольгу. Золочение наносили пером на подложку из смеси гипса, свинцовых белил, сахара и яичного клея — работа кропотливая, в дороге невыполнимая.

В манускрипте Войнича есть чёрная, красная, зелёная, коричневая и даже синяя краски, но нет золотой. Такой набор мог иметь только монах со скрипторием за плечами. В дороге он возил с собой понемногу дорогих синих и вредных красных чернил, но предпочитал безопасные — чёрные, коричневые, зелёные. Бумагу брал старую, из монастырских запасов.

Шпионский след Джона Ди

Фельдъегерь-монах, вернувшись из Пекина в Рим, вполне мог получить новое назначение и пересечься с весьма известным английским астрологом и разведчиком XVI века Джоном Ди. Тот вместе с напарником-алхимиком Эдвардом Келли в 1583–1589 годах работал в Кракове и Праге, «снимая» информацию, которой обменивались резиденты иезуитов и руководство ордена в Ватикане. Иезуиты в Кракове получали сводки и про другие страны, что было опрометчиво: англичан интересовали секреты из Мадрида, добытые конкурентами.

Становится понятной легенда: якобы именно Джон Ди после провала в Праге продал таинственную рукопись императору Рудольфу II, присочинив, что в ней есть рецепт эликсира молодости. Хитрость позволила ему убыть в Англию. Менее удачливый Келли остался в пражской тюрьме до смерти — от него требовали алхимического золота. Первым достоверно установленным владельцем рукописи был лейб-медик императора Якоб Хорсике де Тепенек. Конечно, эликсира он не раскрыл, но английский агент был уже далеко. Как Ди заполучил рабочую тетрадь резидента «конкурирующей фирмы» — история умалчивает. Англичанин слыл философом, астрологом, географом, но не знатоком ядов. Вряд ли автор рукописи был отравлен — скорее, её просто выкрали.

Яды, чернила и нераскрытые тайны

На страницах манускрипта колбы с «ядогонными аппаратами» закрашены зелёным. Одна из пышнотелых дам держит ведёрко с ярко-синей жидкостью, другая — с ярко-красной. Сами растения часто бурые, когда зелёный цвет казался автору неподходящим. Всё это — следы монаха-переписчика, который в дороге избегал расспросов, а излишне любопытного мог угостить смертельной смесью кофия с опием. Он переписывал набело донесения в Рим и попутно знакомился с китайскими сборниками рецептур. Шифр был нужен «чтоб не повесили, если поймают» — не цифровой, а изощрённый, рассчитанный на медленное чтение для уточнения деталей.

Сейчас шифруют иначе: ключ может меняться каждые полчаса, что разумно на войне. Но для сборника рецептур, составляемого годами для самого себя, требовалась особая защита. И она сработала: манускрипт Войнича до сих пор хранит свои секреты. Может быть, разгадка уже близка — или же мы, как и прежде, лишь скользим по поверхности, не замечая главного. Ведь, как говорила Агата Кристи, по-настоящему любит тот, кого меньше любят. Возможно, и эта рукопись ждёт того, кто полюбит её тайну без надежды на скорую взаимность.