Александр Дюма-сын говорил: «Никогда не поздно замолчать, если знаешь, что лжешь». Советская официальная историография присвоила Прохоровскому сражению громкий титул — величайшее танковое сражение Второй мировой войны и даже одно из крупнейших в военной истории. Однако за пышными формулировками скрывается «белое пятно». До сих пор не известны точные хронологические рамки битвы, количество участвовавшей бронетехники, а ход сражения разные исследователи излагают крайне противоречиво. Нет и объективной оценки потерь. Удивительно, но массовый читатель узнал о «танковой дуэли» лишь через 10 лет после событий, в 1953 году, когда вышла книга И. Маркина «Курская битва». Прохоровское сражение было составной частью этой битвы и, возможно, самой важной: после него немцы отступили на исходные позиции. Почему же советское командование так долго не афишировало бой? Ответ прост: о массовых потерях — людских и технических — лучше было молчать, ведь причины крылись в фатальных ошибках руководства.

Когда это случилось?

До 1943 года немцы уверенно наступали практически по всем направлениям. Летом 1943 года Германия задумала крупную стратегическую операцию на Курском выступе: ударами из Орла и Белгорода окружить войска Центрального и Воронежского фронтов в районе Курска. План получил название «Цитадель». Позже немцы скорректировали его: 2-й танковый корпус СС должен был повернуть на Прохоровку, где условия местности позволяли устроить глобальное сражение с бронетанковыми резервами советских войск. Советское командование знало о плане «Цитадель» и готовилось к обороне: создало глубоко эшелонированную оборону, чтобы измотать противника, а затем нанести контрудары.

Официальная историография указывает чёткую дату сражения у Прохоровки — 12 июля 1943 года, когда Красная Армия перешла в контрнаступление. Однако источники показывают, что бои на прохоровском направлении завязались уже на третий день немецкого наступления на Курской дуге. Правильнее считать началом сражения 10 июля, когда немцы приступили к прорыву тыловой армейской полосы советской обороны и попытались овладеть Прохоровкой. 12 июля — лишь кульминация, «дуэль танков», которая, однако, закончилась с неясными результатами и продолжалась ещё 13-го и 14 июля. Завершением боёв стоит считать 16 июля 1943 года, точнее — ночь на 17 июля, когда немцы начали отвод войск.

Эффект неожиданности

Начало сражения у станции Прохоровка стало для советских войск неожиданностью. А вот дальше версии расходятся. Одни утверждают, что неожиданным бой был и для немцев: две танковые армии решали свои наступательные задачи и не предполагали встретить серьёзного противника. Танковые группировки двигались под заметным «углом», но немцы первыми заметили советские танки, успели перестроиться и приготовиться к бою. Они стремительно атаковали, вызвав неизбежную сумятицу среди советских танкистов.

Другие историки считают, что немцы отрабатывали вариант контрудара Красной Армии из района Прохоровки, и эсэсовские дивизии специально «подставились» под него. В результате получилось лобовое столкновение советских танков с крупными танковыми силами немцев, что заставило русские танки воевать в крайне невыгодных условиях. Когда советские машины вышли на дистанцию прямого выстрела, противник встретил их плотным, ошеломляющим огнём. Под этим ураганом нужно было не только вести бой, но и психологически перестраиваться от рывка вглубь обороны к позиционной войне. Лишь высокая плотность боя позже лишила немцев всех этих преимуществ.

Против «Тигров» — налегке

Считается, что основными участниками «дуэли» 12 июля 1943 года были 5-я танковая армия под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова и 2-й танковый корпус СС под командованием группенфюрера СС Пауля Хауссера. По данным германских генералов, в бою участвовало около 700 советских танков. По другим данным — 850 машин. С немецкой стороны исследователи насчитывают около 311 танков, хотя официальная советская историография выдвигала цифру 350 только подбитых немецких танков. Сейчас историки считают эту цифру явно завышенной, и с немецкой стороны вообще более 300 машин участвовать не могло. Так или иначе, под Прохоровкой в июле 1943 года столкнулись около тысячи танков. Немцы, кстати, именно здесь впервые применили телетанкетки.

В советские времена утверждалось, что на наши танки шли немецкие «Пантеры». Теперь выясняется, что «Пантеры» в Прохоровском сражении не участвовали. Вместо них немцы «натравили» на советских танкистов не только «Тигры», но и трофейные советские «Т-34» — целых 8 машин. Но хуже всего то, что наша армия под Прохоровкой на треть состояла из танков «Т-70», предназначенных для разведки и связи. Эти лёгкие машины были ещё слабее «Т-34» — а «тридцатьчетвёрки» на открытой местности явно проигрывали немецкому среднему танку с новой длинноствольной пушкой, не говоря уже о мощном «Тигре». Любой снаряд противника уничтожал лёгкие «семидесятки», и использовать их в открытом бою против тяжёлых и средних танков было нельзя. Об этом наши историки предпочитали умалчивать.

Земля потерь

Потери в Прохоровском сражении с советской стороны оказались несуразно огромными. Сейчас историки говорят о соотношении 5:1 или даже 6:1 не в нашу пользу. На одного убитого немца приходилось пять или шесть убитых советских солдат. Современные историки называют такие цифры: с 10 по 16 июля советские участники потеряли по разным причинам около 36 тысяч человек, из которых 6,5 тысячи убитыми и 13,5 тысячи пропавшими без вести — это 24 процента от общих потерь Воронежского фронта за всю Курскую битву. Общие потери немцев за аналогичный период составили около 7 тысяч солдат, из них убитыми — 2795, пропавшими без вести — 2046. Однако точную цифру людских потерь установить практически невозможно: до сих пор поисковые группы находят десятки безымянных советских воинов, павших под Прохоровкой.

Общие потери двух советских фронтов на южном фасе Курского выступа достигли 143 950 человек. Особенно много пропавших без вести — около 35 тысяч. Большая часть из них попала в плен: по немецким данным, 24 тысячи солдат и офицеров были захвачены к 13 июля, то есть в период Прохоровского сражения. Безмерно огромными были и потери в технике: 5-я танковая армия Ротмистрова лишилась до 70% своих танков (53% всей бронетехники, участвовавшей в контрударе), в то время как немцы потеряли всего 80 машин. По немецким данным, они потеряли в «дуэли» лишь 59 танков, из них 54 сумели эвакуировать с поля боя, да ещё умудрились «утянуть» несколько советских. После Прохоровского сражения в составе корпуса имелось уже 11 трофейных «Т-34».

Основные причины столь огромных жертв — ошибки и просчёты штаба Воронежского фронта, который возглавлял генерал Н.Ф. Ватутин. Контрудар 12 июля, мягко говоря, оказался неудачным. Позже, на основании анализа событий, его признают «образцом неудачно проведённой операции»: момент для контрудара был выбран крайне неудачно, людей бросили в бой без реальных данных о противнике, без разведки и при слабом знании обстановки. Командование фронтом недооценило характер и возможное развитие событий в ближайшие 2–3 суток. Взаимодействие между наступающими частями было организовано настолько плохо, что в отдельных случаях приводило к боям между своими, к бомбардировке своей же авиацией своих позиций.

После завершения Курской битвы заместитель Верховного Главнокомандующего Георгий Жуков пытался инициировать разбор событий 12 июля, нацеливаясь на главных виновников гигантских потерь — Ватутина и командующего 5-й гвардейской танковой армией Ротмистрова. Последнего вообще собирались отдать под трибунал. Однако виновных спасло успешное завершение боевых действий на этом участке, и позже они даже получили ордена за Курскую битву. Ротмистров после войны стал Главным Маршалом бронетанковых войск.

Вопрос о победе

Кто выиграл сражение под Прохоровкой и вообще Курскую битву? У нас утверждалось, что победа осталась за Красной Армией: немцы не смогли «взломать» оборону, их ударная группировка была разгромлена, и враг отступил. Сейчас говорят, что подобный «победоносный» взгляд — лишь миф. На самом деле отход немцев был вызван не разгромом, а невозможностью удержания района вклинения протяжённостью по фронту до 160 км. Английский историк Ричард Дж. Эванс вообще уверен, что Курская битва закончилась по «приказу Гитлера». Наши войска из-за колоссальных потерь не смогли немедленно опрокинуть части прикрытия противника и сразу перейти в наступление, чтобы разгромить отходящие силы.

И на таком безрадостном фоне подвиг советских солдат и танкистов, вынужденных действовать в ужасных условиях, огромен. Именно простые солдаты удержали рубежи, оплатив собственной кровью просчёты командования. Об этом подвиге лучше всего расскажут те, кто уцелел в адском котле. Герой Советского Союза Григорий Пенежко вспоминал о событиях 12 июля 1943 года: «...Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рёв моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа... От выстрелов в упор сворачивало башни, лопалась броня, взрывались танки... Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу... мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабинке танка. Одна мысль, одно стремление — пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную...»

В документах сохранились и воспоминания немцев. Унтерштурмфюрер Гюрс, командир мотострелкового гренадёрского полка, говорил: «Русские начали атаку утром. Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой... Это был ад». Ещё одно свидетельство тех страшных событий: «...в этот момент эфир превратился в котёл человеческих эмоций, на радиоволнах начало твориться нечто невообразимое. На фоне обычного потрескивания помех в наушниках неслись десятки команд и приказов, а также всё, что думали сотни русских мужиков из разных концов о «Гансах», «фрицах», фашистах, Гитлере и прочей сволочи. Эфир был настолько переполнен ядрёным русским матом, что, казалось, вся эта ненависть в какой-то момент может материализоваться и вместе со снарядами ударить по врагу. Под горячую руку танкисты вспоминали и собственное начальство, которое завело их в это пекло...»

Только в 1995 году, к 50-летию победы, в Прохоровке был открыт храм Святых апостолов Петра и Павла — день этих святых приходится как раз на 12 июля, дату главной битвы под Прохоровкой. Земля, обагрённая кровью, дождалась благодарности потомков. Но даже сегодня, спустя десятилетия, многие детали этого сражения остаются спорными, а масштабы трагедии — недооценёнными. Молчание о потерях, как напоминал Дюма-сын, не делает ложь правдой, но, возможно, именно в молчании и кроется ключ к пониманию того, что на самом деле произошло под Прохоровкой. Ведь если официальная история долго умалчивала о цене победы, то что ещё она могла скрыть? Вопросы, подобные этим, заставляют снова и снова возвращаться к архивам — примерно так же, как учёные и военные прорабатывают сценарии на случай получения сигнала из космоса, где прозрачность может оказаться единственным способом избежать паники. Мы уже писали о том, что случится, если радиотелескоп поймает сигнал пришельцев, — и там, как и здесь, нехватка информации порождает больше вопросов, чем ответов.

Земля под Прохоровкой всё ещё хранит свои тайны, и, возможно, главный урок этой битвы не в цифрах и датах, а в молчаливом подвиге тех, кто шёл в бой на заведомо слабых машинах, зная, что шансов почти нет. Их история ждёт полного и честного рассказа.