Осенью 1445 года германский капитан Штеффен Шмит со своим судном и экипажем попал в жестокий шторм у берегов Норвегии. На борту был ценный груз, за который уже получили предоплату, но погода не позволяла продолжить путь. Пришлось укрыться у небольшого острова близ Йерена и заняться ремонтом. Дни тянулись за днями, море не успокаивалось, и моряки всё ждали перемен.

Однажды к ним подошли два военных корабля с шестьюдесятью вооружёнными людьми. Гостей возглавлял норвежский дворянин Эрленд Эйндридессон — человек, чья ненависть к немцам была известна не хуже его происхождения. Шмит знал, что Эрленд в свободное от королевской службы время не гнушается пиратством, но всё же предъявил бумагу, разрешавшую немецким судам ходить в норвежских водах, и напомнил о мирном договоре между странами. Эрленд согласился отпустить купцов с миром — на словах.

Судно Шмита ещё не было готово к отплытию. Той же ночью люди Эйндридессона перерезали все швартовы и якорные канаты, пустив корабль в дрейф. Судно тут же начало тонуть. Немцы с гибнущего борта молили о помощи — и помощь пришла. Норвежцы спасли экипаж, но взамен конфисковали весь груз. Позже Шмит рассказал об этом в Европе, однако Эрленд Эйндридессон не понёс никакого наказания за свой ночной разбой. Случай этот — лишь один из многих в истории пиратства северных морей, где жестокость и вероломство часто оставались безнаказанными.

Король, который нанял пиратов

Пираты Балтики и Северного моря редко действовали в одиночку. К XIV веку там сложилась целая армия морских разбойников, не признававшая ни королей, ни границ. Выходцы из Дании, Норвегии, Швеции, Германии и Британии жили по своему кодексу, и порой даже монархи искали их помощи. Один из самых ярких примеров — история датского короля Кристиана II.

В 1523 году Кристиан II из династии Ольденбургов потерял всё. Сын короля Иоганна и Кристины Саксонской, он когда-то был вынужден подписать унизительную капитуляцию, чтобы получить корону, а через год женился на Изабелле Габсбургской, сестре императора Карла V. Но брак не прервал его давнюю связь с голландской мещанкой Дивеке. Когда в 1517 году Дивеке внезапно умерла, Кристиан ожесточился против дворян, подозревая их в отравлении, и всё больше подпадал под влияние тёщи — матери Дивеке. Дворянство ополчилось на него, и корона перешла к Фредерику I.

Лишённый трона, Кристиан искал поддержки у всех, но безуспешно. Тогда он обратился к тем, кто правил на море без титулов и флагов, — к пиратам. Его выбор пал на двух профессиональных моряков: Кристофера Трондссона и Отто Стангссона. Они получили неограниченные права на борьбу с пиратством — якобы для того, чтобы направлять захваченные средства на возвращение короны Кристиану. На деле же новые союзники короля-беженца добились лишь одного: всеобщего страха на море. Всю добычу они оставляли себе, а Кристиану за восемь лет передали лишь один захваченный корабль. В конце концов, Трондссон и Стангссон отказались служить бывшему монарху и полностью посвятили себя грабежу торговых судов из Голландии и Шотландии. Позже Кристофер Трондссон даже стал боевым адмиралом на норвежской службе — пират превратился в государственного мужа, хотя, по правде говоря, заслуживал виселицы.

Мартин Пеклин: один день и двенадцать кораблей

Мартин Пеклин слыл одним из самых преуспевающих пиратов северных морей XVI века. Жестокий и беспощадный, он не щадил даже своих людей, но щедро делился добычей, чем заслужил уважение в своей среде. Рассказывали, что однажды он захватил за один день двенадцать торговых судов. Однако в 1526 году удача отвернулась от него.

Три немецких торговых судна шли в Скандинавию с хозяйственными товарами для крестьян, когда их настиг шторм. Капитаны решили переждать непогоду в небольшом фьорде, прижавшись к самому берегу, и даже открыли торговлю с местными жителями. Густой туман скрывал море, и купцы не заметили, как рядом бросил якорь пиратский корабль. Сами пираты тоже не разглядели добычу — поначалу.

Ранним утром на борт одного из купеческих судов поднялись два опрятных молодых человека. Они интересовались товаром, но на самом деле оценивали численность экипажа и охраны. Это были шпионы Пеклина. Капитан торгового каравана Трод заподозрил неладное и выпроводил лазутчиков. День прошёл спокойно, но на рассвете следующего дня пираты открыли шквальный огонь. Немецкие моряки не растерялись и проявили неожиданную храбрость: они взяли корабль Пеклина в тиски, чего тот явно не ожидал. В завязавшемся бою сам Пеклин погиб от прямого попадания пули в голову. Лишь четырнадцать флибустьеров сумели спастись, ещё шестерых купцы пленили и сдали властям. Позже их повесили при большом скоплении народа — в назидание всем морским разбойникам.

«Те, кто поровну делится»: морской Робин Гуд

Самая необычная фигура среди пиратов северных морей — Клаус Стёртебекер, живший на рубеже XIV–XV веков. Его национальность осталась неизвестной, но легенды о нём живы до сих пор. Команду Стёртебекера в народе называли Likedelere — «Те, кто поровну делится». В скандинавских странах его запомнили как морского Робина Гуда: он грабил только богатых и был щедр с бедняками. Это резко выделяло его на фоне остальных головорезов, и народная память сохранила о нём добрые воспоминания — случай для пирата почти исключительный.

Век Клауса оказался недолгим. Власти схватили его где-то у Гамбурга, судили и приговорили к повешению. О деталях казни ходили разные слухи. По одной версии, его повесили на золотой цепи, и он долго мучился перед смертью. По другой — товарищи выкрали тело капитана и похоронили его в груде золотых монет и драгоценных камней где-то в тихом уголке Германии. Документы же сообщают, что пятерых членов его команды помиловали и оставили в живых.

Истории северных пиратов редко укладываются в простую схему «разбойник — жертва». Здесь короли нанимали головорезов для возвращения трона, дворяне по ночам грабили купцов, а жестокие капитаны становились адмиралами. И среди этого хаоса появлялись фигуры вроде Стёртебекера, чьё имя до сих пор вызывает не ужас, а что-то похожее на уважение. Впрочем, как писал Альбер Камю: «Не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот...» Пираты северных морей, кажется, не слишком заботились ни о том, ни о другом. Они просто жили по своим правилам — пока море не забирало их обратно.