Аристотель заметил: «Тирания любит злых именно потому, что любит лесть, а...» — и эта мысль звучит тревожно актуально, когда вглядываешься в устройство человеческой памяти. Оказывается, наши убеждения в основной массе не истинны, а ложны. Связано это с тем, что мозг сохраняет информацию сложным и, вместе с тем, странным образом — и подтверждения тому дают не только лабораторные эксперименты, но и сухие цифры опросов. Восемнадцать процентов американцев считают, что Солнце вращается вокруг Земли. Десять процентов жителей США уверены, что сенатор Барак Обама, христианин, — мусульманин. Чтобы рассеять эту ложь, кампания Обамы даже создала специальный веб-сайт. Но почему ложь так живуча? Дело не в злом умысле и не в глупости — дело в том, как мозг обращается с фактами.

Гиппокамп — не жёсткий диск

Мозг не просто собирает и складирует информацию наподобие компьютерного накопителя. Сперва факты сохраняются в гиппокампе — структуре глубоко в мозгу, размером и формой напоминающей скрученный мизинец толстого человека. Но информация не лежит там мёртвым грузом. Каждый раз, когда мы вызываем её, мозг записывает её заново, и в процессе этого пересохранения данные проходят повторную обработку. Через какое-то время факты постепенно переносятся в кору мозга и отделяются от контекста, в котором были узнаны изначально. Вы знаете, что столица Калифорнии — Сакраменто, но вряд ли помните, как именно вы это узнали.

Это явление называется амнезией источника. Оно-то и приводит к тому, что мы забываем, истинно ли некое утверждение. Даже когда ложь подаётся с оговоркой о её сомнительности, со временем люди часто вспоминают её как правду. Хуже того: это неправильное воспоминание только крепнет. Ложное утверждение из ненадёжного источника, которому поначалу не верят, может обрести статус истины за несколько месяцев — ровно столько требуется, чтобы перенести воспоминания из кратковременного хранилища в гиппокампе в долговременное хранилище коры. По мере того как источник забывается, само сообщение и его смысл набирают силу.

Как политики используют амнезию источника

Этим можно объяснить, почему во время президентских выборов 2004 года кампании «Swift Boat Veterans for Truth» против сенатора Джона Керри потребовалось несколько недель, чтобы повлиять на его позиции. Даже не разбираясь в механизмах амнезии источника, политтехнологи интуитивно эксплуатируют её для распространения дезинформации. Они знают: если сообщение изначально запоминающееся, его влияние будет длиться долго после разоблачения обмана. Повторяя дезинформацию, можно подкрепить её фразами вроде «кажется, я где-то читал» или даже ссылкой на конкретный источник.

В одном эксперименте группе студентов Стэнфордского университета многократно предъявляли необоснованное заявление из интернета — будто кока-кола эффективно растворяет краску. Студенты, прочитавшие это утверждение пять раз, почти на треть чаще приписывали его солидному журналу «Consumer Reports», а не таблоиду «The National Enquirer» — другому варианту на выбор. Так повторение придавало откровенной чуши оттенок правдивости.

Эмоциональный отбор и ментальные рамки

К врождённой склонности перерабатывать воспоминания добавляется ещё одна особенность: мозг подгоняет факты под устоявшиеся ментальные рамки. Мы запоминаем новости, которые согласуются с нашим мировоззрением, и отбрасываем противоречащие ему утверждения. В другом стэнфордском эксперименте 48 студентам — половина из которых поддерживала смертную казнь, а половина выступала против — представили два доказательства: одно подкрепляло тезис, что угроза казни удерживает от преступлений, другое опровергало его. Обе группы сочли доказательство, поддерживающее их изначальную позицию, более убедительным.

Психологи полагают, что легенды распространяются потому, что затрагивают эмоциональные струны. Так и идеи могут расходиться на основе эмоционального отбора, а не factualных достоинств, упорно поддерживая ложь — о напитке или о кандидате в президенты. Журналисты и участники кампаний часто думают, что могут противостоять дезинформации, просто указав на её ложность. Но, повторяя ложный слух, они невольно делают его сильнее. В своём стремлении «прекратить потоки грязи» кампании Обамы следовало бы это учитывать. Вместо того чтобы подчёркивать, что Обама не мусульманин, можно было, например, напирать на то, что в юности он принял христианство.

Можно ли перехитрить собственный мозг?

Потребители новостей тоже выборочно принимают и запоминают то, что подкрепляет их убеждения. Когда эксперимент с доказательствами о смертной казни провели повторно, выяснилось: даже если испытуемых прямо просили быть объективными, они всё равно отклоняли противоречащие их взглядам данные. Однако в том же опыте обнаружилась лазейка. Когда участников просили представить свою реакцию на то, что доказательство приводит к противоположному выводу, они становились более открытыми к информации, идущей вразрез с их убеждениями. Похоже, потребителям противоречивых новостей стоит хоть на миг допустить, что иная интерпретация может оказаться правдой.

Судья Верховного суда Оливер Уэнделл Холмс в 1919 году написал: «лучшим испытанием истинности мысли служит её способность быть принятой в атмосфере рыночной конкуренции». Его идея о том, что правдивые идеи распространяются лучше, оказалась ошибочной — человеческий мозг по своей природе не подчиняется этому закону. И всё же, если мы лучше поймём механизмы памяти, мы, возможно, приблизимся к идеалу Холмса. А пока — вспомните Аристотеля: тирания любит злых именно потому, что любит лесть. Ложь, которая нам льстит, мозг принимает особенно охотно.