Почему в одном и том же тёмном коридоре один человек видит призрак умершей бабушки, а другой — нападение демона? Психолог Лидия Бенеке, один из экспертов веб-сериала «Spuk – Leben mit dem Unheimlichen», уверена: разгадка почти всегда кроется не в потустороннем мире, а в особенностях нашей психики, культуры и эволюции. В интервью MDR она объяснила, как мозг создаёт паранормальные переживания и почему рациональное знание способно не только развеять страх, но и лишить человека важной эмоциональной опоры.

Сонный паралич: когда тело спит, а разум бодрствует

Один из самых ярких примеров того, как культура лепит из одного физиологического явления совершенно разные страшилки, — сонный паралич. Во время сна наша скелетная мускулатура парализована: иначе мы бы физически проигрывали свои сновидения и рисковали травмироваться. Обычно этот механизм незаметно отключается при пробуждении, но иногда он даёт сбой — и человек, уже находясь в сознании, не может пошевелиться. Ощущение может быть пугающим, даже ужасающим, и во все времена люди пытались его как-то объяснить.

И вот тут вступает в дело культурный багаж. Бенеке отмечает, что при практически идентичных физических ощущениях интерпретации разнятся кардинально. В одних регионах это «атака ведьмы», в других — визит демонического существа, в третьих — встреча с призраком умершего. Мозг, столкнувшись с непонятным и пугающим опытом, хватается за те образы, которые ему уже знакомы из местного фольклора, религии или семейных историй.

Знание о подлинной природе сонного паралича способно полностью изменить восприятие. Бенеке приводит рассказ женщины, которая годами переживала эти эпизоды как нападения сверхъестественной силы и испытывала сильнейший страх. Узнав о естественных причинах, она в следующий раз сознательно расслабилась, понимая, что скоро сможет двигаться и что никакой реальной угрозы нет. Так рациональное объяснение превратило кошмар в досадную, но безобидную особенность организма.

Лицо на тосте и тень в углу: как работает парейдолия

Другой механизм, который Бенеке и её коллега доктор Тимур Севинчер разбирают уже в первом эпизоде сериала, — парейдолия. Это склонность мозга автоматически и бессознательно интерпретировать случайные стимулы как знакомые образы, особенно лица. Мы, социальные существа, эволюционно заточены на мгновенное распознавание лиц: от этого зависело выживание. Поэтому два кружочка и чёрточка на тосте легко превращаются в лик Иисуса или Девы Марии, а причудливая скала на Марсе — в голову. Лик Христа на пицце ушёл с молотка за 65 долларов — лишь один из примеров того, как парейдолия превращает обычную еду в объект поклонения.

В контексте паранормального парейдолия работает особенно активно там, где плохая видимость. В сумерках, в тёмном помещении, при недостатке света тревожность растёт, а вместе с ней — готовность к борьбе или бегству. Мозг переходит в режим повышенной бдительности и начинает достраивать неясные очертания до потенциальных угроз. Бенеке объясняет, что если человек идёт ночью по старому дому, он уже напряжён, а внезапный сквозняк или скрип лишь усиливают настороженность. В такой обстановке далёкая тень легко интерпретируется как человеческая фигура или лицо.

А если вдобавок человек убеждён, что в этом доме когда-то трагически погиб жилец и духи таких несчастных не находят покоя, — готовый сюжет для леденящей душу истории о встрече с призраком. Эволюционная польза такой сверхчувствительности очевидна: лучше сто раз ошибиться, приняв куст за хищника, чем один раз не заметить реальную опасность.

Когда рациональность не нужна: эмоциональная роль «сверхъестественного»

Однако Бенеке предостерегает от однобокого подхода. Далеко не всегда стоит развенчивать паранормальные убеждения. Иногда они выполняют важную эмоциональную функцию, и тогда рациональный скепсис может принести больше вреда, чем пользы.

Классический пример — переживание утраты. Человек, недавно потерявший близкого, может вдруг ощутить его запах в пустой комнате или почувствовать чьё-то присутствие. Субъективно это переживается как визит умершего, и такое «событие» способно принести огромное утешение. Оно смягчает боль, даёт ощущение связи и даже может ослабить страх перед собственной смертью — ведь если бабушка «приходила», значит, существование после смерти возможно. В подобных случаях, подчёркивает психолог, бессмысленно и жестоко навязывать рациональные объяснения, потому что человеку нужна не истина, а эмоциональная поддержка, которую он находит в своей интерпретации.

Похожая ситуация складывается, когда вера в сверхъестественные способности становится частью самоидентификации. Если человек определяет себя как обладателя «дара» и получает от этого ощущение собственной уникальности, а также внимание и восхищение окружающих, любые попытки дать научное объяснение его переживаниям будут восприниматься как личная атака. Рациональные доводы здесь угрожают не просто картине мира, а самооценке, поэтому они почти неизбежно отвергаются.

Игры разума, а не гости с того света

Бенеке, будучи криминальным психологом и сооснователем фестиваля «Wissenschaft trifft Freundschaft» в Лейпциге, привыкла искать естественные корни даже самых жутких историй. И на прямой вопрос, встречалось ли ей явление, которое она не смогла бы объяснить научно, отвечает коротко: «Нет». Для неё вера в паранормальное — не признак глупости, а результат сложного взаимодействия физиологии, эволюционных программ, культурных шаблонов и глубоких эмоциональных потребностей. Понимание этих механизмов не обязательно делает мир менее таинственным, но точно помогает отделить игру собственного разума от вторжения потусторонних сил.