Роскошь, которую не купишь

Антуан де Сент-Экзюпери однажды обронил фразу, которая спустя десятилетия звучит как вызов всему, что мы привыкли считать ценным: «Единственная настоящая роскошь — это роскошь человеческого общения». Не бриллианты, не яхты, не власть над миром — а простой, казалось бы, разговор двух людей, способных услышать друг друга.

Писатель и лётчик, видевший Землю с высоты, где нет границ, понимал то, что мы часто забываем в суете. Технологии обещали нас сблизить, но вместо этого подарили иллюзию контакта. Мы окружены сообщениями, лайками и комментариями — и при этом остро недополучаем того самого общения, о котором говорил Экзюпери.

Его мысль перекликается с другими попытками человечества найти ключ к подлинной силе. Мы уже писали о том, как полковник Плаксин связывал создание HAARP с изучением НЛО — но даже гипотетическое оружие, способное влиять на ионосферу, меркнет перед тихой мощью искреннего диалога. Ведь что толку от технологий, если они не помогают нам быть ближе?

Сент-Экзюпери не просто красиво выразился. Он указал на фундаментальную потребность, которую не заменить ничем. Роскошь общения — это не про количество контактов, а про их качество. Про те редкие моменты, когда нас действительно слышат, а мы по-настоящему слышим. Ирония в том, что именно этого часто не хватает даже в эпоху, когда каждый носит в кармане устройство для связи со всем миром.

Возможно, поэтому слова французского пилота не теряют актуальности. Они напоминают: настоящее богатство — не то, что можно накопить, а то, что можно только разделить. И если человечество когда-нибудь и найдёт путь к гармонии, он вряд ли будет вымощен гаджетами. Скорее — умением слушать и говорить от сердца.

Неудачный старт японцев и двойная миссия Европы

Японский зонд Nozomi, запущенный ещё летом 1998 года, так и не добрался до Марса. Из-за ошибки в гравитационном манёвре аппарат потерял слишком много времени, и 9 декабря 2003 года специалисты признали борьбу за него проигранной. Через пять дней, 14 декабря, уже мёртвый зонд прошёл примерно в 900 километрах от поверхности планеты и навсегда скрылся в глубинах космоса.

Следующим к Красной планете отправился европейский Mars Express. Старт состоялся 2 июня 2003 года с Байконура: ракета-носитель «Союз-ФГ» с разгонным блоком «Фрегат» вывела аппарат на марсианскую траекторию. Запуском занимались специалисты Росавиакосмоса и Космических войск РФ по заказу компании Starsem — саму же станцию построила компания Astrium.

25 декабря Mars Express вышел на орбиту вокруг Марса с параметрами 86,6°, 300×14887 км. Позже её скорректировали до рабочей: наклонение 86,35°, высота 258×11559 км и период обращения 7,5 часа. Через 440 суток планировалось ещё одно изменение — до 298×10107 км с периодом 6,7 часа. Топлива на борту хватило бы на два марсианских года, хотя сама миссия была рассчитана минимум на один.

Научная начинка станции впечатляла. Камера высокого разрешения HRSC, картирующий спектрометр OMEGA, фурье-спектрометр PFS, радар MARSIS для зондирования коры на глубину в несколько километров, атмосферный спектрометр SPICAM и анализатор нейтральных атомов ASPERA. Многие приборы перекочевали с погибшего российского «Марса-96», который рухнул в Тихий океан из-за отказа разгонного блока. Отдельно планировался эксперимент по радиозондированию MaRS с использованием бортового передатчика.

Загадка Beagle 2

Mars Express летел не один. На его борту находился посадочный модуль Beagle 2 — британский аппарат, названный в честь корабля Чарльза Дарвина. Отделение произошло 19 декабря 2003 года, а посадка намечалась на 25 декабря. Но после расчётного времени модуль на связь не вышел. Последняя попытка достучаться до него состоялась 7 января 2004 года — и тоже безрезультатно. Мягкая посадка, судя по всему, не удалась.

Beagle 2 был настоящим инженерным чудом. Над ним работали немецкий DLR, российский «Трансмаш» и итальянская Techniospazio. Аппарат нёс манипулятор со стереокамерой, микроскопом и точильно-сверлильным инструментом, а также «крота» по имени Pluto — полуавтономного сборщика образцов. На Марсе породы покрыты ржавчиной, поэтому сначала нужно было очистить поверхность. Для этого существовало два способа: либо фрезеровать камень и высверлить полым сверлом образец диаметром 2 мм и длиной 10 мм, либо отправить «крота». Тот выползал из укрытия, полз со скоростью около 1,5 мм/с на расстояние до трёх метров и зарывался в грунт под каким-нибудь камнем. Обратно Pluto возвращался, сматывая кабель на катушку, с неокисленным образцом в «пасти».

Любопытная деталь: точильно-сверлильный орган изготавливали в Гонконге под руководством зубного врача по фамилии Нг — вероятно, первый космический инструмент этой страны. Остальные приборы поставляли университеты и институты Британии, Германии, Франции и Швейцарии. Сам аппарат собирал британский филиал Astrium.

Стартовая масса станции составляла 60 кг: половина — сам посадочный модуль с приборами, половина — средства обеспечения посадки. Через пять суток после отделения от Mars Express Beagle 2 должен был войти в атмосферу Марса на высоте 120 км со скоростью 6,4 км/с (M=31,5) и испытать торможение с перегрузкой до 19g до сверхзвуковой скорости M=1,5. От сгорания его защищали лобовой экран и хвостовой обтекатель. Затем по данным трёхосного акселерометра последовательно вводились пилотный и основной парашюты, а перед касанием надувались три посадочных амортизатора. Они смягчали удар на скорости до 40 м/с с перегрузкой до 200g. Целью была равнина Изиды в точке 10,6° с.ш., 270° з.д. — центр эллипса рассеяния размером 95×500 км. Связь планировалась через ретрансляторы на Mars Express или Mars Odyssey, а работа на поверхности — полгода, с возможным продлением до конца марсианского года.

Американские роверы выходят на сцену

Почти одновременно с европейцами свой марсианский проект запустили США. 10 июня 2003 года с мыса Канаверал стартовала ракета Delta-2, которая вывела на траекторию к Марсу станцию Spirit — первый из двух роверов программы Mars Exploration Rover. До старта аппарат носил индекс MER-A, а имя получил всего за два дня до пуска.

Spirit состоял из межпланетной ступени, защищавшей оборудование от космической среды, систем для входа в атмосферу и посадки, а также посадочной ступени и самого марсохода. Общая масса — 1063 кг. Созданием занималась Лаборатория реактивного движения в Пасадене, Калифорния.

Посадка произошла 4 января 2004 года в кратере Гусева (точка с координатами 15° ю.ш., 175° в.д.). Сигнал с поверхности сразу же приняли в центре управления. Кратер, кстати, назван в 1976 году в честь русского астронома Матвея Гусева, хотя многие ошибочно связывают его с персонажем «Аэлиты» Алексея Толстого — красноармейцем Гусевым. В кратере ранее обнаружили следы воды, что делало его особенно интересным для исследований.

Антуан де Сент-Экзюпери однажды заметил: «Единственная настоящая роскошь — это роскошь человеческого общения». Фраза, знакомая многим, в контексте нашего журнала обретает неожиданный оттенок. Ведь что такое контакт, как не высшая форма общения — только не между людьми, а между разумами, разделёнными космическими безднами?

Мы привыкли искать его в радиосигналах, в аномалиях на радарах, в смутных силуэтах на ночном небе. Но, возможно, настоящий контакт — это не просто обмен данными, а та самая роскошь понимания, о которой писал Экзюпери. И если мы так и не находим следов иных цивилизаций, может быть, дело не в отсутствии сигналов, а в нашей неготовности к подлинному диалогу?

Эта мысль перекликается с тем, о чём мы уже говорили в материале «Полковник Плаксин: HAARP создали после изучения НЛО, и это оружие страшнее атомной бомбы». Там шла речь о технологиях, которые, возможно, родились из попыток понять нечто, выходящее за рамки привычного. И вот вопрос: если мы, получив лишь отблеск чужого знания, превратили его в оружие — готовы ли мы к роскоши общения с теми, кто, быть может, наблюдает за нами из глубин Вселенной?