В 2010 году японские ихтиологи переписали историю одного исчезнувшего вида — и сделали это почти случайно, благодаря забытому эксперименту 75-летней давности и любопытству телеведущего. Эта история напоминает другие случаи, когда считавшиеся вымершими животные неожиданно обнаруживались вновь, как в случае с клоном динозавра — не динозавр, а мамонт — не мамонт.

Речь о кунимасу (Oncorhynchus nerka kawamurae) — подвиде красной нерки, который считался вымершим с конца 1930-х — начала 1940-х годов. Эта рыба водилась только в Японии и отличалась от своей океанской родственницы строгой привязанностью к озерной воде: вся её жизнь — от нереста до взросления — проходила в пресных водоёмах. Красная нерка, напротив, легко мигрирует между океаном и реками.

Причиной исчезновения кунимасу стало резкое повышение кислотности в озере Тадзавако на севере страны — его родном доме. Вид посчитали утраченным навсегда.

Забытый выпуск икры у подножия Фудзи

Но за несколько лет до катастрофы, в 1935 году, кто-то предпринял попытку спасти кунимасу — икру этого лосося выпустили в озеро Сайко, расположенное у самой горы Фудзи. Детали той операции сегодня неизвестны; более того, о ней со временем просто забыли.

Всплыла эта история благодаря Сакана-куну — известному в Японии ведущему и преподавателю Токийского университета морской науки и техники. Ему доставили необычную рыбу, выловленную в окрестностях Фудзи: серебристую, а не привычного чёрно-зелёного окраса, очень похожую на красную нерку, но с какими-то неуловимыми отличиями.

Сакана-кун не стал гадать и переслал образец Тэцуи Накабо — легендарному ихтиологу из Киотского университета. В коллекции этого университета хранится 17 экземпляров вымерших лососей, так что Накабо было с чем сравнивать. Сходство с кунимасу бросалось в глаза, но требовалась проверка.

Четыре отличия, которые вернули вид

Накабо организовал исследования непосредственно на озере Сайко и выявил четыре чётких признака, отделяющих кунимасу от химемасу — так в Японии называют красную нерку. Во-первых, сроки нереста: кунимасу не мечет икру весной, тогда как химемасу делает это осенью. Во-вторых, жаберные тычинки — костистые пальцевидные выступы на жаберной дуге, работающие как фильтратор; у кунимасу они есть. В-третьих, пилорические отростки — пальцеобразные желудочные мешочки, выделяющие пищевые ферменты, — также присутствуют именно у этого подвида.

Эти анатомические и поведенческие отличия не оставляли сомнений: перед учёными был живой кунимасу. По оценкам Накабо, сегодня в озере Сайко обитает более десяти тысяч особей. Рыба, которую мир похоронил три четверти века назад, всё это время спокойно существовала у подножия священной горы.

Местные знали, но не придавали значения

Самое ироничное — местные жители десятилетиями ловили «вымершую» рыбу, даже не подозревая о её статусе. Впрочем, особого гастрономического интереса кунимасу не вызывал: по вкусу он уступает красной нерке, и рыбаки, вытащив такой улов, часто просто отпускали его обратно в воду.

История кунимасу — не просто курьёз из области ихтиологии. Она напоминает, как много случайных человеческих действий способны повлиять на судьбу целого вида: забытый выпуск икры в 1935 году, возможно, и стал тем самым «винтом», который спас рыбу от полного исчезновения. И хотя Антон Павлович Чехов говорил о любви, его метафора удивительно точно ложится и на эту ситуацию — главный механизм сработал там, где его никто не ждал.

Сейчас перед учёными встаёт новый вопрос: насколько устойчива эта популяция и не грозит ли ей повторение судьбы предков из Тадзавако? Озеро Сайко, расположенное в зоне активного вулканизма, может преподнести сюрпризы. Но пока кунимасу жив — и это само по себе чудо, которое 75 лет пряталось у всех на виду.