Три грозди Анахарсиса: жизнь, прожитая дважды

Древний скифский мудрец Анахарсис говорил: «Виноградная лоза приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь отвращения». Сны порой напоминают эту лозу — они дарят предвкушение, одурманивают точностью деталей, а потом оставляют горький осадок от невозможности что-то изменить. Вещие сны — феномен, который наука до сих пор обходит стороной, считая его чем-то вроде суеверия. А между тем люди веками сталкиваются с ним, и почти у каждого найдётся история о сне, который странным образом сбылся. Кто-то лишь пожимает плечами, а кто-то, как Сергей Никитович Рыбников, проживает параллельную жизнь — одну наяву, другую в сновидениях, где будущее уже расписано до мельчайших подробностей.

Сергею Никитовичу сейчас за восемьдесят. Он живёт в посёлке Средняя Ахтуба Волгоградской области, за плечами — Сталинградский механический институт и московская очная аспирантура. Работал на руководящих должностях в сельхозуправлениях и НИИ, а в молодости даже трудился в Ижевске вместе с Михаилом Калашниковым — тем самым конструктором легендарных автоматов АК-47 и АКМ, Героем Социалистического Труда. Рыбников делал для него расчёты по прочностным характеристикам оружия. Казалось бы, жизнь, полная точных наук и инженерной логики. Но параллельно, с самого детства, шла совсем иная реальность, где он путешествовал в пространстве, видел удивительные цветные сны и постепенно осознавал свои необычные способности.

«Кто-то невидимый, недоступный для моего понимания, расписывал во сне программу, как я должен провести свой день и какие встречи, события, приключения произойдут при этом, — рассказывал Сергей Никитович. — Многое из увиденного сбывалось. Правда, всё это время, до начала исполнения сна, меня тревожило томительное ожидание, беспокойство: сбудется ли он?» Он делился снами с родными и знакомыми, но те лишь выслушивали, считая их фантазиями, пустой выдумкой. До двадцати лет Рыбников вообще думал, что все люди видят подобные сны и живут по ним. Разочарование пришло, когда он прочитал труды Ивана Павлова, где о снах, особенно цветных, говорилось отрицательно. Тогда, будучи студентом, Сергей начал бороться с вещими снами, считая их суеверием. Он пытался поступать наперекор увиденному, но редко когда это удавалось, а если и получалось, то «самостоятельность», как правило, оборачивалась неприятностями.

«Во сне, а потом и наяву в меня стреляли, неоднократно пытались ограбить, убить, посадить в тюрьму, я тонул в море, на работе объявляли выговоры. Но сны как бы предостерегали меня от серьёзных душевных переживаний, и легче было переносить потрясения, поскольку я знал про благоприятный конец», — пояснял он. Теперь Сергей Никитович сожалеет, что напрасно вёл борьбу против этих снов.

Смерть, увиденная заранее

Первый такой случай произошёл, когда Рыбникову было семь лет. Ему приснилось, что его засыпало землёй в узком проходе под железной дорогой — там, где рабочие прорыли трубу для слива весенних и ливневых вод, а мальчишки устроили место для игр. Сергей решил в тот день не ходить к дороге, но друзья уговорили. И всё повторилось точь-в-точь: те же фразы ребят, тот же смертельный страх, когда он сидел в полной темноте, пока его наконец не откопали.

В двенадцать лет сон показал ему гибель товарища. Ночью мама разбудила Сергея: «Ты громко кричишь. Что произошло?» — «Утонул Колька…» — ответил он в испуге. Мама успокаивала: «Спи спокойно, спи…» А утром Сергей рассказал ей сон в подробностях: «Колька и я идём вверх по течению вдоль Волги. Колька сказал, чтобы я прошёл ещё сто метров. Он поплыл, я тоже. Вдруг он поднялся над водой и махнул мне рукой в сторону берега. Потом вижу, как он плывёт по кругу, машет рукой и вдруг скрывается под водой…» Мать выслушала очень серьёзно и запретила сыну в тот день идти на речку, а также рассказывать кому-либо об этом сне, особенно самому Коле. «Если расскажешь, нас могут обвинить в его гибели и всю жизнь проклинать, хотя мы к происшествию не будем иметь никакого отношения. А если сон не сбудется, то над тобой будут все смеяться», — сказала она.

Но ребята всё же уговорили мать отпустить Сергея на Волгу. Они шли по берегу, и Коля действительно предложил плыть наперегонки до острова, попросив Сергея держаться в ста метрах от него. Коля был старше на два года и сильнее. Стоявшие на берегу люди видели, как мальчик попал в водоворот и исчез под водой. Никто не успел помочь — всё произошло за секунды. Тело нашли водолазы лишь на третий день, далеко от места трагедии, в районе «Красного Октября» — так сильно его снесло течением от Тракторного посёлка в Сталинграде. Мать запретила Сергею подходить к гробу, а ребята потом рассказывали, что лицо у Коли было чёрное и большое, его невозможно было узнать. С тех пор Сергей стал бояться своих снов ещё больше, но избавиться от них не мог.

Нож над головой и молчаливое знание

Уже после института, в Ижевске, произошёл ещё один опасный случай. Сотрудница отдела попросила Рыбникова проводить её до дома — в городе тогда было несколько разбойных нападений на женщин. Сергей Никитович, как обычно, уже видел предстоящую сцену во сне. «Подошли к подъезду. И вдруг на её лице отразился смертельный испуг. Я стал медленно поворачивать голову назад, увидел над головой руку с кинжалом… Опустил взор ниже и встретился с глазами незнакомца. Он был выше меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Мужчина повернулся, опустил руку с ножом и медленно пошёл от нас», — вспоминал он.

На следующий день женщина подошла к нему: «Я не спала всю ночь от испуга, но почему ты так спокойно смотрел на бандита и ничего не сказал ему, не крикнул?» Ему хотелось объяснить, что весь ужас он уже пережил во сне и именно поэтому не делал резких движений, которые могли бы спровоцировать преступника. Но он ответил уклончиво: «Он, наверное, перепутал меня с кем-то другим…»

Запрограммированная реальность или коридор вариантов?

Подобные сны сопровождали Рыбникова всю жизнь. Размышляя над этим феноменом, невольно приходишь к мысли о предопределённости судьбы, о неслучайности любых событий. Возможно, всё в мире запрограммировано, и человек лишь следует заданному сценарию, не обладая настоящей свободой выбора. Или же существует некий набор вариантов, и мы подсознательно выбираем тот, что ближе нашему характеру, — отсюда и ощущение неотвратимости судьбы.

Сны Сергея Никитовича — не просто случайные совпадения. Это детальные, цветные «программы» грядущего дня, которые сбывались с пугающей точностью. Он научился жить с этим даром, хотя поначалу пытался бороться, считая его суеверием. Теперь же, оглядываясь назад, он видит в этих снах не проклятие, а своеобразную защиту: знание финала помогало переносить потрясения. Феномен вещих снов остаётся загадкой, которую наука пока не спешит разгадывать. Но истории, подобные этой, заставляют задуматься: не устроен ли человек куда сложнее, чем просто «тело да смышлёная голова»? Быть может, главное в нашей природе — способность проникать сознанием в иные миры и считывать будущее — до сих пор остаётся непознанным.