Двадцать лет назад в Томске появилась лаборатория, которая взялась за то, от чего серьёзная наука обычно отворачивается: НЛО, полтергейст, шаровые молнии и прочие феномены, которые принято называть «чертовщиной». Её создатель — профессор Владимир Сальников — за эти годы объездил десятки мест, где, по слухам, происходило нечто странное. И в каждом случае пытался отделить вымысел от реальности.

Одна из таких командировок привела его в Таллин. Там, если верить некоторым источникам, около 60 миллионов лет назад приземлился неопознанный объект. Звучит как сюжет для фантастического романа, но для лаборатории это был повод проверить: есть ли в почве или рельефе хоть что-то, что не вписывается в геологическую историю региона. Что именно нашли томичи в эстонской земле — вопрос, на который Сальников отвечал без сенсационных заявлений, но с неизменным интересом к деталям.

Рюмка в поле, пирит из колодца и невидимые соседи: 20 лет томской лаборатории аномалий

В 1986 году министерство высшего образования СССР создало в Томском политехническом институте лабораторию с длинным наукообразным названием — природно-техногенных электромагнитных систем. За сухими словами скрывалась задача, которую в советской науке вслух не формулировали: разобраться с тем, что не укладывается в привычные схемы. НЛО, полтергейст, загадочные провалы в земле — всем этим два десятилетия занимался доктор геолого-минералогических наук, профессор Владимир Сальников. Он лично выезжал на места предполагаемых посадок летающих тарелок и в дома, где, по словам хозяев, заводилась «чертовщина». И почти всегда находил объяснение — порой куда более странное, чем сами аномалии.

Сам Сальников признаёт: вопрос о том, как геологам доверили небесные дела, звучал часто. Ответ лежит в стечении обстоятельств. Лаборатория изначально создавалась для изучения экологических проблем и взаимодействия среды с человеком — тема для конца 1980-х новая и острая. Но когда гласность открыла шлюзы и страну захлестнули рассказы о контактёрах, привидениях и секретных космодромах, выяснилось, что разбирать «свидетельства» приземлений тарелок и стоянок НЛО поручили именно специалистам по земле — геологам и геофизикам. Так томская лаборатория, работавшая и по открытой, и по закрытой тематике, оказалась на передовой борьбы с массовым уфологическим психозом.

Таллинский космодром, которого не было

Одна из первых громких командировок привела Сальникова в Таллин, где семья Миттов якобы нашла обломки корабля пришельцев возрастом 60 миллионов лет. История началась прозаично: хозяин участка на окраине города рыл колодец и наткнулся на твёрдый пласт. Отбойным молотком пробил породу, куски выбросил на поверхность, пошла вода — колодец затопили и забыли. Вспомнили о нём, когда грянул бум летающих тарелок. Митт отнёс образец в местный институт, и там вынесли вердикт: сплав внеземного происхождения, в земных условиях такой не получить.

Дальше события развивались стремительно. Место объявили космодромом внеземной цивилизации. Шесть или семь институтов исследовали образцы — блестящий металл с вкраплениями никеля и титана, пластинку, похожую на пиритовую. Кусочки «тарелки» растаскивали на сувениры, делали браслеты, а потом пошли слухи: те, кто их носил, слепли и болели. Когда Сальников с коллегами добрался до Таллина, попасть на участок оказалось непросто. Народный фронт Эстонии провозгласил «место падения» культовой зоной, ретранслятором космической энергии для освобождения страны. Пришлось договариваться через знакомых уфологов.

Сейсмологи нашли на участке котлован — перекопанный вдоль и поперёк, но пустой. Местные объясняли: тарелка «ушла под дом». Просветили фундамент и грунт специальной аппаратурой — ничего. Тогда взялись за осколки. «Внеземной сплав» оказался обычным пиритом, который образуется в песчаных дюнах: железо и другие металлы без доступа воздуха кристаллизуются в твёрдые блестящие зёрна. Такой пласт и тянулся под участком. А пластинка с вкраплениями, скорее всего, была фрагментом старой печи — в тех местах когда-то плавили металл, и на периферии печи возникали соединения железа с кремнием. Сенсация растворилась в геохимии.

Крапивинская рюмка и эхо Семипалатинска

В 1993 году Кемеровскую область взбудоражил «крапивинский феномен». На пахотном поле совхоза тракторист, выехавший боронить свежую пахоту после майских праздников, едва не провалился в гигантскую яму. Сельчане срубили берёзу, опустили в провал — глубина шесть метров, диаметр три, форма напоминает рюмку, земли вокруг нет. Мгновенно набежали «специалисты», начались массовые контакты с космическим разумом, яму объявили шахтой для старта ракеты гуманоидов.

Сальников с командой строил гипотезы и расчёты. Версия оказалась сложнее таллинской, но тоже земной. Поле находилось в радиусе 800–1000 километров от Семипалатинского полигона. Мощные подземные взрывы вызывают разгрузку литосферы: электромагнитный импульс создаёт внутри полости, которые затем схлопываются с колоссальной силой, вынимая грунт. Это не единичный случай — лаборатория описала ещё два подобных провала в Томской области. Никаких гуманоидов, только эхо ядерных испытаний.

Вода на кухне и надписи на стене

Случай в Томске, где пожилая пара месяцами страдала от нашествия воды на кухне и загадочных надписей на стенах, а потом дом сгорел, лаборатория разбирала полмесяца. Притащили аппаратуру, снимали показания. Старики действительно были напуганы и измучены — но и здесь объяснение нашлось в рамках физики и психологии, а не паранормального. Детали Сальников опускает, но даёт понять: полтергейст часто оказывается либо игрой природных сил, либо следствием человеческих состояний, либо тем и другим сразу. Зелёным человечком, как в одной из историй, и вовсе оказался сосед.

Двадцать лет работы лаборатории показали: за каждой «аномалией» стоит либо нераспознанное природное явление, либо социальный психоз, либо их гремучая смесь. Но сам факт, что советская наука всерьёз занялась этими сюжетами — с выездами, приборами и отчётами, — говорит о масштабе увлечения непознанным, захлестнувшего страну на излёте эпохи. И о том, что даже в материалистической парадигме для «чертовщины» нашлось место — пусть и под длинным наукообразным названием.

В 2025 году исполняется 20 лет с того дня, как в Томске заработала лаборатория, взявшаяся за изучение явлений, которые принято называть аномальными. НЛО, полтергейст, необъяснимые атмосферные вспышки — всё, что не укладывалось в привычную картину мира, становилось предметом пристального внимания её сотрудников. И хотя со стороны такая работа могла показаться чудачеством, основатели лаборатории относились к делу с аристотелевской серьёзностью, памятуя, что «шутить надо для того, чтобы совершать серьезные дела».

От скепсиса к системному поиску

Идея возникла не на пустом месте. К началу 2000-х в регионе накопилось столько сообщений о странных небесных объектах и случаях полтергейста, что игнорировать их было уже невозможно. Местные уфологи-энтузиасты годами собирали свидетельства, но им не хватало методической базы. Лаборатория стала попыткой перевести разрозненные наблюдения в плоскость системного анализа — с протоколами, инструментальными замерами и попыткой отделить реальные аномалии от оптических иллюзий или мистификаций.

С самого начала команда сделала ставку на междисциплинарность. В группу вошли физики, метеорологи, психологи и даже один философ — его задачей было отслеживать, как культурные стереотипы влияют на интерпретацию увиденного. Такой подход для России начала 2000-х был редкостью: большинство исследователей паранормального либо уходили в эзотерику, либо вовсе отрицали предмет изучения.

Что искали и что находили

Основных направлений было три. Первое — регистрация и анализ сообщений о НЛО. В лаборатории разработали анкету из 40 пунктов, которая позволяла отсеивать заведомо ложные или ошибочные наблюдения. Если свидетель путал Венеру с «летающей тарелкой», это выяснялось на этапе опроса. Но оставались случаи, которые не удавалось списать ни на атмосферные явления, ни на технические сбои.

Второе направление касалось полтергейста. В отличие от классических «барабашек», томские исследователи пытались зафиксировать корреляции между всплесками геомагнитной активности и спонтанными перемещениями предметов в помещениях. Гипотеза о связи тектонических микроподвижек с психокинетическими эффектами тогда только начинала обсуждаться в научной среде, и лаборатория внесла свой вклад, собрав статистику по нескольким десяткам эпизодов.

Третьим вектором стали контакты с людьми, утверждавшими, что они вступали во взаимодействие с внеземным разумом. Здесь работа шла особенно осторожно: контактёров тестировали на детекторе лжи, а их рассказы сопоставляли с данными астрономических наблюдений. Любопытно, что несколько человек независимо друг от друга описывали похожие детали — вплоть до формы иллюминаторов и цвета свечения аппаратов, — хотя не были знакомы и жили в разных городах.

Наследие лаборатории

За два десятилетия через лабораторию прошли сотни сообщений. Часть из них так и осталась в архиве с пометкой «не объяснено». Но главный итог, пожалуй, в другом: томский опыт показал, что исследование аномального может быть строгим, а не маргинальным. Методики, отработанные здесь, позже применялись другими группами — от Дальнего Востока до Калининграда.

Кстати, похожий путь — от насмешек к признанию — прошли и исследователи Тунгусского феномена: спустя 100 лет после взрыва экспедиции всё ещё находят новые аргументы в пользу космической природы катастрофы. А недавние эксперименты с метеоритами, в которых создали основу для ДНК, лишний раз подтверждают: граница между «невозможным» и «неизученным» часто оказывается тоньше, чем кажется.

Сейчас лаборатория существует скорее как виртуальное сообщество: её участники обмениваются данными через сеть, а полевые выезды стали редкостью. Но архив жив, и любой желающий может с ним ознакомиться. Возможно, именно там лежит разгадка того, что двадцать лет назад сочли «очередной байкой». Аристотель, напомним, шутил не для смеха, а ради дела. Томские исследователи, похоже, следовали тому же принципу.