В 2019 году мировые научные круги всколыхнула новость: Оксфордский университет вручил золотую медаль российскому учёному Александру Евгеньевичу Ермоленко. Официальная формулировка гласила: «За выдающийся вклад в биологическую науку и за разработку теории происхождения позвоночных и эволюции конечностей». Но настоящий ажиотаж вызвали строки из британского справочника «100 выдающихся учёных XXI столетия», где работу Ермоленко назвали «самым научным вариантом объединения божественной теории происхождения человека из глины и «обезьяньей» теории Чарльза Дарвина». Зарубежная пресса сравнила его гипотезы с глотком свежего воздуха в затхлой пещере — и это при дефиците новых идей в биологии.

Сам Ермоленко — заведующий лабораторией радиоизотопной диагностики НИИ трансплантологии и искусственных органов, но его научные интересы простираются далеко за пределы основной специальности. Уже первые публикации поразили коллег оригинальностью и смелостью, а читатели ждали новых статей с неослабевающим интересом. И действительно, теории россиянина произвели фурор.

Жизнь из глины: кристаллы и аминокислоты

Ключевая идея Ермоленко — жизнь на Земле зародилась из обычной глины. Он напоминает, что глина имеет кристаллоподобную структуру, способную взаимодействовать с аминокислотами. В древние времена, когда атмосфера ещё не защищала планету, на поверхность падали метеориты и кометы. При ударе о глиняную почву, по его версии, образовывались аминокислоты, которые вступали в реакцию с поверхностным слоем кристаллов. Результатом этой реакции стала хромосома — а она, как утверждает учёный, по сути и есть кристалл. Дальше в результате самозарождения появились сине-зелёные водоросли и жгутиковые, а последующая эволюция жгутиковых привела к возникновению позвоночных. Процесс шёл одинаково по всей планете, но условия — питание, тепло, свет — различались.

Восемь пальцев на руке и виды-штампы

Одна из самых ярких деталей теории касается конечностей. Ермоленко утверждает, что изначально у предков человека на руках было по восемь пальцев, а на ногах — пять. Именно такую структуру имели непосредственные предки людей — земноводные. Гипотеза получила неожиданное подкрепление, когда в Исландии нашли ископаемые останки древнейшего земноводного акантостега: на его передних конечностях действительно насчитали восемь пальцев. В процессе эволюции, считает учёный, три пальца на руке исчезли, и природа остановилась на пяти как на оптимальном количестве.

Ермоленко вводит понятие «видов-штампов» — организмов, которые не эволюционируют, несмотря на давление среды. Классический пример — тараканы: их веками травят ядами, а они выживают, но не меняются. Что касается обезьян, то, по его версии, много веков назад от них откололась группа, которая не смешивалась с остальными. В ней благодаря генетическим изменениям запустился процесс эволюции, приведший к человеку. Другие же обезьяны так и остались на доисторическом уровне.

Спор с Дарвином: мутации без отбора

Учёный смело дискутирует с дарвинистами и иронизирует над теорией естественного отбора. Он приводит пример: поводом для выхода рыб на сушу стало удлинение конечностей. Ноги росли так, что жить в воде стало невозможно — пришлось выходить. Причём происходило это сразу в разных местах планеты, и мутации шли по-разному, почти одновременно. Ермоленко настаивает: никакого естественного отбора здесь не нужно. Мутации, по его мнению, не случайны и не вызваны средой — они закономерны и происходят из-за внутреннего перераспределения генетического материала по законам самоорганизации. Организм адаптируется к новым условиям уже после того, как приобрёл новые свойства. Это он называет «естественным выбором среды обитания».

Ещё один удар по дарвинизму — вопрос о зубах у птиц. Казалось бы, зубами удобнее принимать пищу, чем клювом. Но зубы выпали, потому что изменился генетический материал: тот материал, что должен был формировать зубы, просто пропал. Именно поэтому, убеждён Ермоленко, палеонтологи не могут найти переходные формы между видами — их не было. Органы появлялись и исчезали сами по себе, без всякой логики.

Четыре обезьяны — четыре расы

Человек, по Ермоленко, произошёл от обезьяны, но эволюционировал одновременно по всей планете. Он связывает четыре типа человекообразных обезьян с четырьмя человеческими расами: австралийская раса родственна гиббонам, азиатские — орангутангам, европейцы — шимпанзе, а африканцы — гориллам. Это смелое обобщение, которое, впрочем, не подкреплено в источниках генетическими данными, но отражает стремление учёного к единой картине.

Биокристаллоид: жизнь вне клетки

Пожалуй, самая радикальная часть воззрений Ермоленко — отрицание исключительности клеточной теории. Он заявляет: «Утверждение «вне клетки нет жизни» не соответствует действительности!» Учёный предлагает представить человека, у которого видна только одна половина тела — сразу возникает вопрос, как он ходит. Так же, по его логике, нужно отнестись и к клеточной теории: существует развитие внеклеточных материалов, и именно они играют ведущую роль. Клетка, считает он, появилась из простых материалов путём полимеризации и кристаллизации, а затем развивалась в тесной взаимосвязи со средой.

К внеклеточным компонентам Ермоленко относит связки, сухожилия, кости — хотя в костях есть некоторое количество клеток в структуре, но речь не о костном мозге. Эти ткани, обладая пьезоэлектрическим эффектом, создают биополе организма. Отсюда вывод: человек — это биокристаллоид. Любопытно, что современные эксперименты по изучению биополя, по словам учёного, подтверждают его теорию.

Прикладное значение этих идей огромно. Если наука пересмотрит отношение к клеточной теории, полагает Ермоленко, станет возможным поиск новых лекарств и подходов в лечении. Он принципиальный противник антибиотиков, но признаёт, что пока прекращать их применение нецелесообразно. В будущем же, верит учёный, появятся регубиотики — средства, которые превратят микробов-врагов в микробов-друзей и заблокируют обратный процесс.

Александр Евгеньевич Ермоленко полон замыслов и, вне сомнений, ещё не раз удивит научный мир. Его смелые гипотезы, объединяющие глину, кристаллы и эволюцию без отбора, остаются предметом жарких споров — но именно такой свежий взгляд, как писали журналисты, и нужен науке, чтобы не застаиваться в догмах. Вспоминаются слова Чехова: «Национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения». Идеи Ермоленко, отмеченные в Оксфорде, тому подтверждение.