Нет-нет да и появляются в средствах массовой информации статьи о коварных геопатогенных зонах. В публикациях можно прочесть о странных и страшных вещах: повальных заболеваниях и даже преждевременной смерти людей, чьи дома расположены на «гиблых» территориях. Но если отбросить мистический флёр, которым эти сюжеты любят окутывать экстрасенсы и иные толкователи оккультных наук, остаётся сухая реальность: геопатогенез, связанный с геологическими неоднородностями, действительно существует. И обусловлен он не проклятиями, а вполне материальными физическими полями.

Именно с этой позиции — без йогов, магов и вольных трактовок восточной философии — проблему изучает доктор геолого-минералогических наук Владимир Макров из Института геоэкологии РАН. С 1995 года по заданию правительства Москвы его группа занимается влиянием геопатогенности геологических аномалий на территорию столицы. Корреспондент «Ufolog.ru» встретился с учёным, чтобы выяснить: так всё же — зловещая выдумка или факт, с которым пора считаться?

Что скрывается под ногами

Макров убеждён: патогенное воздействие отдельных участков земной коры на человека можно установить и объяснить без всякой мистики. С научной точки зрения геопатогенные зоны — это области аномального проявления физических свойств атмосферы, гидросферы и литосферы, а также более глубоких сфер планеты. Воздействуют они на живые организмы через электромагнитные, электростатические, магнитные и гравитационные поля — всё это можно зафиксировать и изучить современными приборами.

Аномалии эти, как правило, порождены структурно-вещественными неоднородностями геологической среды. Среди них — интрузии (внедрения расплавленной магмы в толщу земной коры), тектонические блоки, разломы и, что особенно важно, зоны трещиноватости. Последние часто отсутствуют на традиционных геологических картах, хотя именно они способны оказывать патогенное воздействие. Поэтому по заданию правительства Москвы учёные составили структурно-геоморфологическую карту столицы масштабом 1:50 000 (в одном сантиметре — 500 метров). На ней отмечены блоки и различные тектонические нарушения, которые можно рассматривать как геологические неоднородности, вызывающие геопатогенный эффект.

Неспокойная платформа

Москва и Подмосковье располагаются на Восточно-Европейской платформе, где ранее выделяли лишь пологие складчатые структуры в платформенном чехле. Однако исследования последних лет показали: на современном тектоническом этапе здесь произошла активизация движений по разломам, заложенным ещё в фундаменте платформы. Эти движения придали рельефу блоковый характер — границы возвышенностей, низин и отдельных высотных ступеней совпадают с зонами трещиноватостей, разуплотнений и деформаций в платформенном чехле, которые и сегодня тектонически активны.

С подвижностью таких зон связано множество неприятных для народного хозяйства явлений: активизация инженерно-геологических процессов — просадки поверхности, карстово-диффузионные провалы, оползни, загрязнение поверхностных и подземных вод. К этим же зонам приурочены колебания интенсивности геофизических полей, прежде всего электромагнитных. А они негативно влияют не только на здоровье людей, но и на состояние коммуникаций — водопровода, тепловых и кабельных сетей, подземных инженерных сооружений.

Слабые поля и адаптация

Возникает резонный вопрос: мы и так живём в окружении довольно интенсивных физических полей. Почему же одни безвредны, а другие — наоборот? Макров поясняет: недавно выяснилось, что на живые организмы могут влиять даже очень слабые поля — практически нижнего предела интенсивности их воздействия нет. Но здесь вступает в игру удивительная способность живых организмов, в том числе человека, адаптироваться к неблагоприятным условиям. Если поле имеет относительно большую, но постоянную величину, организм к нему со временем приспосабливается.

Иначе ведут себя поля в тектонически активных зонах. Там интенсивность физических полей колеблется, и именно эти колебания могут оказывать патогенное воздействие. Более того, по мнению учёного, даже перемещение человека по городу, когда он пересекает участки с разной величиной геофизических полей, способно негативно сказаться на здоровье.

Приговор или гипотеза?

Подготовленная карта Москвы и Подмосковья и впрямь испещрена активными тектоническими зонами. Означает ли это, что живущие в них люди обречены на болезни? Владимир Макров вовсе этого не утверждает. Во-первых, пока речь идёт лишь о научной гипотезе. Чтобы объективно доказать опасность влияния зон, требуются очень дорогостоящие исследования. Во-вторых, геопатогенные зоны существовали всегда, с момента появления человека, и за миллионы лет люди вполне могли приспособиться к их воздействию. Поэтому, на взгляд учёного, зоны влияют весьма избирательно — не на всех, а лишь на тех, чей организм ослаблен. Другое дело, что из-за ухудшения экологической обстановки число таких ослабленных людей в последние годы заметно возросло.

Аварии под землёй

Куда более однозначным и реальным Макров считает воздействие геопатогенных зон на коммунальные структуры городов — водопроводы, тепловые и кабельные сети. Многочисленные аварии на этих сетях вполне могут быть объяснены в рамках его гипотезы. В местах современных тектонических колебательных движений возникает усталость металла, увеличивается скорость движения подземных вод, возрастает интенсивность инженерно-геологических процессов, появляются блуждающие токи, связанные с колебаниями электромагнитного поля. Каждый из этих факторов способен привести, например, к повреждению кабеля или трубопровода. Так геопатогенные зоны становятся местами повышенной аварийности.

Что же делать организациям, эксплуатирующим сети? Учёный предлагает прагматичный выход: если бы такие организации в столице и крупных подмосковных городах заказали составление подробных карт геопатогенных зон и — главное — их геофизическую проверку, это принесло бы тройную пользу. Самим эксплуатационщикам — деньги на ремонт сетей тратились бы более целенаправленно. Населению — число аварий сократилось бы. А науке — работы получили бы более солидное обоснование и прикладной характер. Пока же гипотеза ждёт не столько подтверждения, сколько практического интереса со стороны тех, кто отвечает за подземное хозяйство мегаполиса.