Артур Шопенгауэр однажды заметил: «Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя». Случай с тремя озёрами на востоке Подмосковья — из тех, где природа, кажется, честнее человека, но и она не спешит раскрывать карты. Почти правильные круги воды среди лесов Шатурского района десятилетиями считались просто живописными водоёмами, пока один астроном-любитель не заподозрил, что перед ним — следы космической катастрофы. Сегодня учёные говорят: да, это метеоритные кратеры. Но путь от догадки до доказательств растянулся на двадцать лет и ещё не закончен.

Любитель, который увидел то, чего не замечали другие

В середине 1980-х житель города Рошаль Николай Филин, увлекавшийся астрономией, обратил внимание на озеро Смердячье. Его форма — почти идеальный круг, необычно большая глубина и кольцевой вал по берегам — всё это не походило на обычные ледниковые или карстовые озёра, типичные для этих мест. Филин связался с эстонскими астрономами, и те подтвердили: да, структура подозрительно напоминает ударный кратер. Однако однозначных доказательств тогда получить не удалось. Идея повисла в воздухе — интересная, но без решающего аргумента.

Прошло почти два десятилетия. В 2002 году за озеро взялись специалисты Лаборатории метеоритики Института геохимии и аналитической химии имени Вернадского. Они нашли в окрестностях расплавленные осадочные породы — верный признак мощного теплового удара. Но и этого показалось мало, чтобы поставить точку. Настоящий прорыв случился осенью 2007-го, когда в Шатурский район приехал кандидат геолого-минералогических наук Святослав Енгалычев из петербургского Всероссийского научно-исследовательского геологического института имени Карпинского.

Стекло, смятые пласты и энергия десяти Хиросим

Енгалычев и его коллеги не просто осмотрели местность — они бурили шурфы, составляли карту озера, измеряли высоту того самого кольцевого вала. И находки не заставили себя ждать. В породах вала обнаружились стекловатые импактиты — оплавленная масса с вкраплениями обломков местных пород. Такое стекло образуется только при мгновенном выделении колоссальной энергии, когда горные породы плавятся от удара и застывают, не успев раскристаллизоваться. Но ещё важнее оказалось другое: в тех же шурфах учёные увидели резкие деформации пластов. Слои, которые на окружающей территории залегают горизонтально, всего в нескольких метрах от кратера круто меняли своё положение, задирались, ломались. По словам Енгалычева, именно эта деформация — «важнейший критерий отнесения данной структуры к метеоритным кратерам».

Дальше — реконструкция событий. Геологические данные показали: кратер образовался уже после окончания ледникового периода, то есть не раньше чем десять тысяч лет назад. Почти круглая форма говорит о том, что метеорит падал практически вертикально. Диаметр воронки — около 350 метров. Этого достаточно, чтобы оценить размер небесного тела: поперечник в 10–20 метров и масса порядка десяти тысяч тонн. Энергия взрыва при ударе, по расчётам Енгалычева, составила около 250 килотонн в тротиловом эквиваленте. Для сравнения — это в десять раз мощнее атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Зона поражения, вероятно, раскинулась на пять-десять километров: вывал леса, пожары, ударная волна, способная уничтожить всё живое.

Три озера — один метеорит

Смердячье — не единственное озеро с подозрительной биографией в этих краях. Рядом, практически на одной линии, лежат ещё два — Лемешенское и Карповское. Все три имеют признаки ударного происхождения. Енгалычев полагает, что они — результат падения одного и того же тела, которое раскололось в атмосфере. Обломки продолжили движение по близким траекториям и упали почти одновременно, оставив цепочку кратеров. Пока что метеоритное происхождение однозначно доказано только для Смердячьего. Котловины Лемешенского, Карповского и нескольких соседних озёр требуют дальнейших исследований — учёный планирует провести там геофизические, в частности сейсмические работы, чтобы обрисовать подводную форму кратеров, и, если удастся, буровые работы.

Найти остатки самого метеорита почти нереально. В кратерах такого размера вещество космического тела, как правило, не сохраняется. При ударе оно плавится, частично растворяется, а почти вся кинетическая энергия уходит на разрушение и плавление земных пород. Обнаружить уцелевший обломок метеорита в Смердячьем — «большая экзотика», признаётся Енгалычев. В отличие от Тунгусского взрыва, который объяснили ядерной физикой без радиации, где тело полностью испарилось в воздухе, здесь удар пришёлся прямо в землю, но и в этом случае от самого метеорита почти ничего не осталось.

Следы за пределами Подмосковья

История не заканчивается Шатурским районом. Анализируя космические снимки, Енгалычев заметил ещё три структуры, похожие на метеоритные кратеры, уже в Ярославской области — в южной части Мологско-Шекснинского перешейка, на территории Дарвинского биосферного заповедника. Их диаметр — около двух километров, что значительно больше Смердячьего. Они хорошо выражены в современном рельефе, а значит, скорее всего, молоды по геологическим меркам — вероятно, кайнозойские. В пользу ударного происхождения говорит сходство с известными кратерами и невозможность объяснить их появление вулканизмом, работой ледника или другими геологическими процессами. Впрочем, эти объекты ещё ждут всестороннего исследования.

Метеоритные кратеры на Земле — редкость. Наша планета умеет залечивать «звёздные раны»: осадки, ветер, вода, живые организмы быстро стирают следы катастроф. Самый знаменитый из сохранившихся — Аризонский кратер диаметром 1,2 километра и глубиной 180 метров. Он появился около пятидесяти тысяч лет назад после падения трёхсоттысячетонного метеорита диаметром 60–80 метров. Изучение таких структур, по мнению специалистов, помогает прогнозировать будущие угрозы — а значит, в перспективе и защищать планету от крупных космических тел.

Что до Шатурских озёр — их тайна раскрыта лишь отчасти. Смердячье, Лемешенское, Карповское: три водоёма, три обломка одного небесного тела, три страницы из космической летописи Подмосковья. И пока учёные бурят шурфы и спорят о деталях, вода в этих озёрах по-прежнему отражает небо — как отражала его и десять тысяч лет назад, когда над этим местом разорвался пришелец из глубин Солнечной системы.