В 2008 году группа физиков из Оксфордского университета под руководством Тимоти Клифтона выступила с идеей, способной перевернуть основы современной космологии. Учёные предложили отказаться от так называемого «принципа Коперника» — одного из краеугольных камней, на котором держится наше понимание Вселенной. Вместо этого они рассматривают возможность возврата к геоцентрической системе мира, напоминающей модель Птолемея. Звучит как шаг назад? Но за этим стоит не каприз, а попытка решить загадку, которая мучает астрофизиков уже не одно десятилетие.

Принцип Коперника и его трещины

Принцип Коперника утверждает, что Земля и Солнечная система не занимают какого-то особого, выделенного положения во Вселенной. Космос однороден и изотропен — в больших масштабах он выглядит одинаково, куда ни посмотри. Эта идея легла в основу большинства современных космологических моделей и долгое время считалась почти аксиомой. Но у неё есть проблема: чтобы объяснить наблюдаемую картину мира, учёным приходится вводить дополнительные, пока ещё гипотетические сущности. Самая известная из них — тёмная энергия.

Тёмная энергия — это загадочная субстанция, заполняющая всё пространство и заставляющая Вселенную расширяться с ускорением. Она не излучает и не поглощает свет, взаимодействуя с обычным веществом только через гравитацию. Её плотность, в отличие от обычной и тёмной материи, одинакова в любой точке. Вместе с тёмной материей она образует невидимый каркас мироздания, а общим фоном для них служит реликтовое микроволновое излучение — эхо Большого взрыва. Но вот незадача: ни тёмную энергию, ни тёмную материю никто никогда не наблюдал напрямую. Об их существовании судят лишь по косвенным признакам — по тому, как они влияют на движение галактик и искривление света.

Неудобная альтернатива из прошлого

Оксфордские физики взглянули на эту ситуацию иначе. Что, если никакой тёмной энергии нет, а ускоренное расширение Вселенной — иллюзия, вызванная нашим особым положением в космосе? Именно такую картину мира когда-то рисовал Клавдий Птолемей: Земля находится в центре, а всё остальное вращается вокруг неё. В современной интерпретации это означает, что наша Солнечная система расположена в области с аномально низкой плотностью вещества — своего рода космическом пузыре, который не характерен для Вселенной в целом. И если это так, то наблюдаемое ускорение расширения может быть не глобальным свойством мироздания, а локальным эффектом, связанным с нашей «выделенностью».

Идея, конечно, радикальная. Принять её — значит пересмотреть фундаментальные принципы, на которых строится современная физика. Но авторы работы, направленной в журнал Physical Review Letters, похоже, готовы к такой встряске. Они не утверждают, что птолемеевская модель верна, — они говорят, что её нельзя сбрасывать со счетов, пока мы не разобрались с тёмной энергией. В конце концов, наука знает немало примеров, когда удобные постулаты рушились под напором новых данных. Например, возраст Вселенной может быть намного меньше общепринятого, что ставит под сомнение привычные космологические модели.

Что дальше?

Пока это лишь тезисы, и научное сообщество наверняка встретит их со скепсисом. Но сама постановка вопроса заставляет задуматься: не слишком ли мы увлеклись невидимыми сущностями, пытаясь спасти красивую теорию? Возможно, разгадка лежит не в усложнении картины мира, а в пересмотре самых базовых допущений. И тогда слова Анатоля Франса о небытии, которое всех поглотит, обретают неожиданный оттенок: может быть, и нашим космологическим догмам суждено когда-нибудь кануть в Лету.