Альберт Эйнштейн как-то заметил: «Воображение важнее, чем знание». И с этим трудно спорить, когда читаешь историю француза Анри-Роже Лаудона — человека, который превратил старинные книги и собственную интуицию в многомиллионное состояние. Лаудон не был ни профессиональным археологом, ни владельцем крупной компании по подъёму затонувших сокровищ. Он был интеллектуалом, увлечённым историей пиратства, и однажды решил, что морское дно может сделать его богатым.

На первый взгляд, затея выглядела безумной. В отличие от корпораций вроде флоридской «СИХОК», которая с помощью подлодок, локаторов и водолазных колоколов подняла золото четырёх испанских галионов и заработала более четырёхсот миллионов долларов, Лаудон располагал лишь крошечным бюджетом и парой друзей-энтузиастов. Порой ему не хватало средств даже на аренду квартиры. Но расчёт и вера в успех перевешивали сомнения.

Тайна фальшивых якорных цепей

Свои поиски Лаудон начал не с погружений, а с книг. Он запоем читал исторические труды, включая «Историю морских разбойников Средиземного моря и Океана» Ф. Архенгольца и мемуары флибустьера XVII века А. Эксвемелина «Пираты Америки». В этих источниках он отыскал ключ к сокровищам — золотые якорные цепи.

Оказывается, пираты часто использовали хитрость: на кораблях имелись две цепи — настоящая, для якоря, и фальшивая, которую при угрозе абордажа выбрасывали за борт. Фальшивые цепи отливались из золота, покрывались сажей для маскировки и служили своего рода страховкой. Если команда терпела поражение, выжившие могли позже поднять цепь, продать её, подкупить судей, купить новый корабль и продолжить разбой. Этот трюк был известен ещё в начале XVIII века, и Наполеон даже платил щедрые пенсии тем, кто находил такие цепи. Лаудон сделал вывод: конфискованных цепей были сотни, и охота за ними стала настоящей эпидемией.

Но он пошёл дальше. Если пираты наполеоновской эпохи часто сдавали цепи в обмен на амнистию, то искать затонувшие корабли того времени бессмысленно. Нужно копать глубже — в XVII веке, когда флибустьерские флагманы шли на дно со всеми секретами.

Сюркуф и его загадочный «Фудр»

Взгляд Лаудона остановился на легендарном пирате Сюркуфе, по прозвищу Плешивый адмирал. Мемуары Эксвемелина превозносили его удачливость, а слухи приписывали ему огромные богатства. Его корабль «Фудр» был потоплен англичанами близ острова Барбадос. После затопления судно тщательно обыскали, но нашли лишь сотню золотых монет и мешочек с бриллиантами. Лаудон же был уверен: главные сокровища остались незамеченными.

Прежде чем отправиться в море, он поехал в Лондон, в Королевский архив. В отделе древних актов хранились документы о суде над Сюркуфом. Лаудон, став на время архивариусом, прочитал их с огромным вниманием. Пират на суде намекал на несметные богатства, но судьи его не поняли. «Почти все мои сокровища нёс мой корабль!» — заявлял он. А когда ему возразили, что на «Фудре» нашли лишь скромный клад, Сюркуф рассмеялся: «Жаль, что приходится иметь дело с ослами!» С этими словами он и отправился на эшафот. Лаудон же понял: на корабле осталось нечто, что все проглядели.

Золотой якорь и кухонная утварь

И вот яхта Лаудона встала над местом с мрачным названием Кладбище корабельной трухи. Стоял полный штиль, солнце ярко сияло — природа словно благословляла экспедицию. Аквалангисты сразу начали поднимать кухонную утварь с клеймами «Фудра». Посуда была подозрительно тяжёлой, но выяснение причин отложили: главной целью была цепь.

Цепь не нашли. Зато обнаружили якорь, покрытый толстым слоем донных отложений. Его решили поднять и подарить Морскому музею Тулона. Как только это предложение прозвучало, начался свирепый шторм, а вокруг яхты замелькали пятнистые акулы. Команда укрылась в бухте, чтобы переждать непогоду и закупить реагенты для отпугивания хищников. Лаудон же уединился в каюте и принялся очищать якорь.

Через полчаса раздался крик: «Якорь-то золотой!» Ошеломлённые кладоискатели бросились драить остальную утварь — и снова шок. Всё оказалось золотым. Вероятно, пираты специально маскировали драгоценные предметы под обычный металл, и именно это имел в виду Сюркуф, говоря о сокровищах, которые несут на борту.

Двадцать лет спустя

Во Францию Лаудон вернулся богатым человеком. В октябре 1988 года ТАСС сообщило, что кладоискатели поделили процентные отчисления от находок поровну. Казалось бы, можно почивать на лаврах. Но почти двадцать лет о Лаудоне не было слышно. Жил ли он в своё удовольствие? Вовсе нет. Он продолжал искать сокровища Сюркуфа — теперь уже на суше. Пока безуспешно, но кто знает, чем закончится эта охота.

История Лаудона — не просто везение. Это пример того, как воображение, подкреплённое кропотливым изучением источников, способно привести к открытиям, которые ускользают от больших корпораций с их технологиями. Ведь иногда золотая цепь — это не метафора, а самая настоящая якорная цепь, лежащая на дне в ожидании того, кто сумеет её разглядеть.