Профессор Оксфорда Крис Линтотт не устаёт напоминать: самые громкие прорывы в астрономии редко рождались по плану. Гораздо чаще они вырастали из досадных помех, странного шума в данных или результатов, которые поначалу просто не укладывались в голове. В своей книге «Случайные астрономические открытия» Линтотт, известный также как ведущий программы BBC The Sky at Night, перебирает десятки таких историй — и каждая заставляет задуматься, сколько ещё открытий мы пропустили, потому что вовремя не присмотрелись к «бесполезной» аномалии.

Он убеждён: готовность идти за неожиданным результатом, а не отметать его с порога, — вот что отделяет большую науку от рутинной проверки гипотез. «Мы должны быть готовы к сюрпризам», — говорит Линтотт, и его любимые примеры подтверждают это с лихвой.

Микроволновка, притворившаяся космосом

Одна из самых анекдотичных историй случилась с быстрыми радиовсплесками — загадочными импульсами, которые астрономы ловят с 2007 года. Первый такой сигнал нашёл Дункан Лоример в данных австралийского телескопа Паркес, и поначалу никто не понимал, с чем имеет дело. Но настоящая путаница началась, когда часть сигналов стала появляться строго в обеденное время. После тщательного расследования выяснилось: источником была не далёкая галактика, а микроволновая печь в здании обсерватории. Кто-то из сотрудников открывал дверцу до окончания цикла, и сверхчувствительный радиотелескоп послушно регистрировал всплеск.

Линтотт обожает этот случай: он отлично показывает, как легко принять помеху за сенсацию. Но важно и другое — настоящие быстрые радиовсплески никуда не делись. После того как с микроволновкой разобрались, астрономы продолжили поиск и сегодня считают FRB одним из самых горячих направлений. Без внимания к странному шуму мы могли бы вообще не заметить это явление.

Нобелевская премия за шум

Ещё более весомый пример — открытие реликтового излучения. В 1965 году Арно Пензиас и Роберт Уилсон настраивали новую рупорную антенну и столкнулись с навязчивым фоновым сигналом, который шёл со всех сторон неба. Они проверили всё, что можно: от голубиного помёта в рупоре до помех от Нью-Йорка. Ничто не помогало. Лишь позже выяснилось, что они случайно поймали древнейший свет Вселенной — послесвечение Большого взрыва. В 1978 году за это открытие дали Нобелевскую премию по физике. История идеально иллюстрирует тезис Линтотта: если бы Пензиас и Уилсон просто списали сигнал на брак аппаратуры, космология потеряла бы один из своих краеугольных камней.

Гость из межзвёздной тьмы

В 2017 году телескоп Pan-STARRS на Гавайях заметил объект, который двигался слишком быстро и по слишком необычной траектории. Роберт Уэрик, первым опознавший его, понял: это что-то из-за пределов Солнечной системы. Так астрономы впервые увидели межзвёздного гостя — Оумуамуа, сигарообразное тело длиной в несколько сотен метров.

Открытие всколыхнуло не только научное сообщество. Профессор Гарварда Ави Лёб предположил, что объект может быть искусственным — например, обломком инопланетного зонда. Линтотт к этой гипотезе относится с улыбкой: «Мы проверили. Направили на Оумуамуа радиотелескопы — он не ответил». Но даже без инопланетян открытие оказалось переломным. Оно показало, что межзвёздное пространство, скорее всего, кишит миллиардами таких тел, выброшенных при формировании планетных систем. И заметили мы его лишь потому, что кто-то внимательно просматривал автоматические снимки.

Фосфин, «леопардовые пятна» и вечный вопрос

Случайность правит бал и в планетологии. Несколько лет назад группа Джейн Гривз обнаружила в атмосфере Венеры фосфин — газ, который на Земле часто связывают с жизнедеятельностью микробов. Новость вызвала бурю: неужели на нашей раскалённой соседке есть жизнь? Интерпретации до сих пор расходятся, но последующие наблюдения подтвердили присутствие фосфина. Загадка остаётся открытой.

Похожая история разворачивается на Марсе. Марсоход Perseverance сфотографировал скалу, названную «Водопад Чейава», с характерными структурами, напоминающими леопардовые пятна. Часть учёных видит в них возможные следы древней микробной жизни; другие пытаются доказать, что такие же узоры могла создать и чистая геология. Спор далёк от завершения, но сам факт, что мы всерьёз обсуждаем биологию на других планетах, — прямое следствие того, что кто-то не отмахнулся от странного сигнала или необычного снимка.

Красные точки, которых не должно быть

Космический телескоп «Джеймс Уэбб» с его беспрецедентной чувствительностью приносит сюрпризы едва ли не на каждом снимке. Астрономы то и дело замечают крошечные красные объекты, которые не вписываются в стандартные космологические модели. По словам Линтотта, сейчас около трети наблюдательного времени телескопа уходит на попытки понять природу этих загадочных структур. Их никто не планировал искать — они сами влезли в кадр и потребовали объяснений.

Урок для будущего: 30 терабайт в сутки

Линтотт не просто теоретизирует — он участвует в одном из самых амбициозных проектов современной астрономии. Обсерватория Веры Рубин в Чили готовится запустить десятилетний обзор всего неба с помощью телескопа Simonyi Survey Telescope. Его камера на 3200 мегапикселей будет выдавать около 30 терабайт данных каждую ночь. В проекте заняты примерно две тысячи учёных из 27 стран, включая Польшу.

Именно там, уверен Линтотт, случится следующее великое открытие. Какое? «Понятия не имею, — признаётся он. — Но я уверен, что оно окажется полной неожиданностью». В этом, пожалуй, и состоит главный урок, который он вынес из истории своей науки: самые важные ответы приходят не тогда, когда мы ищем подтверждение любимой гипотезе, а когда позволяем данным рассказать то, чего мы даже не спрашивали.

Кстати, случайность как двигатель событий — тема, которая выходит далеко за пределы астрономии. Мы уже рассказывали, как причудливые совпадения порой ставили точку в судьбах великих людей — от Фрэнсиса Бэкона, простудившегося во время опыта с набитым снегом цыплёнком, до Айседоры Дункан, погибшей из-за собственного шарфа, или шведского короля, которого погубили 14 булочек. Та история — в материале «Черепаха, шарф и 14 булочек: как случайность ставила точку».