Андреевский спуск: начало пути

Андре Моруа однажды заметил: «Воспитывать — значит возвышать ум и характер, значит вести к...» Эти слова, пожалуй, как нельзя лучше подходят к судьбе Михаила Булгакова — писателя, чей путь стал непрерывным восхождением ума и духа сквозь хаос революционной эпохи. За последние два века российская культура подарила миру целую плеяду уникальных авторов, и Булгаков стоит в одном ряду с Достоевским и Гоголем — гигант и, в каком-то смысле, оракул, творивший на изломе веков и социальных потрясений. 15 мая 2011 года исполнилось 120 лет со дня его рождения, и приятно осознавать, что интерес к его наследию не угасает.

Михаил Афанасьевич родился 3 мая (по старому стилю) 1891 года в Киеве, в семье профессора западных вероисповеданий Киевской духовной академии. Семья была большой — семеро детей, и Михаил, старший из трёх братьев, рос в атмосфере, где невежество и лень считались тяжким грехом. «Моя любовь — зелёная лампа и книги в моём кабинете», — вспоминал он позже. Эти семейные устои, без сомнения, заложили фундамент его характера. В 1901 году он поступил в Первую киевскую мужскую гимназию, но в марте 1907-го умер отец. Несмотря на утрату, Булгаков в 1909 году окончил Александровскую гимназию и выбрал неожиданный путь — медицинский факультет Киевского университета.

В апреле 1915 года, в разгар Первой мировой, 23-летний Михаил обвенчался с Татьяной Лаппа, дочерью управляющего Казённой палаты. Они были знакомы с 1908 года, когда та, ещё саратовская гимназистка, приехала в Киев на каникулы. Но война прервала учёбу: Булгаков, «ратник второго ополчения», добровольно отправился работать в киевский госпиталь в Печерске. Примечательно, что ещё в 1914 году он участвовал в организации лазарета для раненых в Саратове и трудился там врачом. Лишь в октябре 1916 года он получил диплом «лекаря с отличием» и направление в земскую больницу Смоленской губернии. Именно там случился перелом: после прививки от дифтерита, сделанной из-за страха заражения после трахеотомии у ребёнка, Булгаков начал регулярно употреблять морфий, чтобы заглушить мучительный зуд. Это вошло в привычку, и с 1917 года он стал морфинистом.

Врач на перепутье эпох

Осенью 1917 года, уже в Вяземской земской больнице, где он заведовал инфекционным и венерическим отделением, Булгаков начал писать автобиографические рассказы о своей медицинской практике. Уже тогда в нём отмечали дар врача-диагноста — качество, которое позже проявится как острый социальный диагноз в его прозе. В феврале 1918 года его по болезни освободили от военной службы, и он с женой вернулся в Киев. С помощью отчима, врача И.П. Воскресенского, ему удалось избавиться от зависимости и даже открыть частную практику. Но на его глазах разворачивались события, которые перевернули страну: отречение царя, Февральская революция, Октябрьский переворот.

Дальнейшие метания Булгакова напоминают сюжет его будущих произведений. В феврале 1919 года его мобилизовали как военного врача в армию Украинской Народной Республики, но при отступлении из Киева он дезертировал. В августе того же года его призвали в Красную армию, а в октябре, вернувшись в Киев, он перешёл на сторону Армии Юга России и стал военврачом Терского казачьего полка. С казаками он участвовал в походе на Чечен-аул и Шали-аул против восставших чеченцев, затем работал в военном госпитале во Владикавказе. Но вскоре Булгаков оставил и службу, и медицину, чтобы профессионально заняться литературой. Он начал сотрудничать с «Кавказской газетой» и «Кавказом», а его первая публикация под инициалами М.Б. вышла 26 ноября 1919 года в газете «Грозный».

В письме сестре он с горькой откровенностью описывал увиденное: «Я видел, как серые толпы с гиканьем и гнусной руганью бьют стёкла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве... тупые и зверские лица... Видел толпы, которые осаждали подъезды захваченных и запертых банков... Голодные хвосты у лавок... Видел газетные листки, где пишут, в сущности, об одном: о крови, которая льётся и на юге, и на западе, и на востоке, и о тюрьмах». Этот опыт навсегда отпечатался в его душе и позже выплеснулся на страницы книг.

Секретарь Главполитпросвета и ядовитая правда

В 1921 году Булгаков перебрался в Москву, где кипела литературная жизнь. Бывший военврач белой армии, он устроился секретарём Главполитпросвета при Наркомпросе — ирония судьбы, ведь он никогда не скрывал своего белогвардейского прошлого и открыто сочувствовал Белому движению. В те годы многие «бывшие» жили под властью большевиков, тоскуя по временам, когда разрешалось самостоятельно думать. Булгаков же не просто тосковал — он язвительно высмеивал новый порядок. Чего стоит его описание кокарды на фуражке красноармейца: «Не то молот и лопата, не то серп и грабли, во всяком случае — не серп и молот».

С 1921 года он окончательно освоил журналистское ремесло: писал для «Гудка», сотрудничал с берлинской редакцией «Накануне», посещал творческие кружки. В 1924 году он познакомился с Любовью Белозёрской, вернувшейся из Парижа, и через пару месяцев расстался с Татьяной Лаппой, оформив второй брак. Его искренность и ядовитая правда о новой России не могли нравиться власти. В рассказе «Необыкновенные приключения доктора» смена властей и армий описана с нескрываемым скепсисом: главный герой пренебрежительно не принимает ни белых, ни красных. Так и сам Булгаков осуждал и высмеивал оба противоборствующих лагеря. Неудивительно, что его «Собачье сердце» советские чиновники осмелились опубликовать лишь через 62 года после написания, в 1987 году.

Театральная премьера и странная дружба с вождём

Октябрь 1926 года стал поворотным: в МХАТе состоялась премьера «Дней Турбиных». Ошеломляющий успех сделал Булгакова самым знаменитым литератором советской России. Говорят, сам Сталин смотрел спектакль не менее 15 раз! Взаимоотношения вождя и писателя — отдельная загадочная история. Сталин не раз отмечал, что Булгаков «не наш человек», а после прочтения пьесы «Бег» и вовсе назвал её «антисоветским явлением». В 1929 году со сцен сняли все пьесы Булгакова, его перестали печатать в журналах и издавать книги. Писатель не выдержал: в 1930 году он направил письмо правительству, где открыто просил либо отпустить его за границу, либо дать работу, иначе — «нищета, улица и гибель».

Морить голодом всемирную знаменитость — а благодаря публикациям в берлинском «Накануне» он стал известен за рубежом — власти не решились. Булгакова приняли на должность ассистента режиссёра в МХАТ. Театр стал его новой любовью и страстью, ознаменовав последнюю главу жизни и творчества. Здесь же произошла полная смена декораций: он встретил свою третью жену, Елену Сергеевну Шиловскую, которая стала прообразом и музой, с которой он писал Маргариту. Театральная жизнь захватила его целиком, но по ночам он работал над новым произведением — «Романом о дьяволе», как изначально назывался «Мастер и Маргарита». На полях рукописи он написал: «Дописать прежде, чем умереть». Похоже, Булгаков отчётливо понимал, что создаёт главную работу своей жизни. И он успел её закончить.

Михаил Булгаков умер зимой 1940 года от острой гипертонии. Перед смертью он с поразительной точностью предсказал деталь собственных похорон: «Я буду лежать в гробу, и, когда меня начнут выносить, произойдёт вот что: так как лестница узкая, то мой гроб начнут поворачивать и правым углом он ударится в дверь Ромашова, который живёт этажом ниже». Всё случилось именно так: угол гроба ударился в дверь драматурга Бориса Ромашова. Эта мистическая деталь, словно вышедшая из его же романов, ставит финальную точку в биографии человека, который умел видеть то, что скрыто от других. Кстати, судьба порой хранит свои загадки не хуже булгаковских сюжетов: вспомнить хотя бы восковой блокнот XIV века, пролежавший в выгребной яме 700 лет и оставшийся цел — удивительно, как хрупкие вещи переживают века, подобно рукописям, которые не горят.