Москва — город, который привык считать себя русским по умолчанию. Кремль, берёзки, былинные богатыри — картинка, знакомая с детства. Но антропологи из Института этнологии и антропологии РАН, раскопав курганы на территории столицы и области, выяснили: первые жители этих мест не имели к славянам почти никакого отношения. Землю, на которой позже вырастет мегаполис, осваивали финно-угры. Лишь потом сюда пришли вятичи — восточные славяне, которые постепенно растворили в себе предшественников, но и сами изменились под их влиянием.

Лицо древнего москвича: нос меньше, лицо уже

Восстановленный учёными облик тех, кого можно назвать древнейшими москвичами, заметно отличается от привычного славянского типа. Нос у них выступал меньше, лицо было более узким и плоским, а рост — невысоким. Это портрет людей, принадлежавших к финно-угорской группе, которая, судя по археологическим данным, доминировала здесь задолго до появления славянских племён. Вятичи пришли позже, начали активно смешиваться с местным населением — и в итоге сформировали тот антропологический фон, на котором столетиями строилась Москва.

Миграции как норма: от Батыева нашествия до отмены крепостничества

Вывод о финно-угорских корнях — лишь первый слой большой истории. Дальше она превращается в хронику почти непрерывных переселений. После нашествия Батыя в Москву хлынули жители разорённого Владимиро-Суздальского княжества. Иван Грозный, расправившись с Новгородом, перевёз сюда тысячи новгородцев. После отмены крепостного права в город потянулись ремесленники со всей империи: плотники из Рязани, ресторанная прислуга из Ярославля. На железной дороге работало много белорусов, а извозом занимались в основном выходцы из Тульской и Владимирской губерний.

И это — только видимая часть потока. Данные управления полиции тех лет фиксировали, что около 20% москвичей были нерусскими. В советское время миграция лишь усилилась: рабочие и студенты со всех концов страны сделали столицу ещё более пёстрой. Поэтому сегодня ни Мосгорстат, ни ГУВД, ни столичное управление загса не могут назвать число «коренных» москвичей — сам термин размывается до неразличимости.

Город, которого не было бы без мигрантов

Фраза «Москва всегда была городом мигрантов» в устах исследователей звучит не как политический лозунг, а как сухое обобщение фактов. От финно-угорских первопроходцев до современных трудовых потоков — столица вбирала в себя людей, языки и традиции, переплавляя их в нечто новое. Славянский компонент, безусловно, стал доминирующим, но лишь после того, как сам впитал чужую кровь и культуру.

Любопытно, что эта история перекликается с куда более экзотическими сюжетами о попытках повлиять на ход цивилизации. Например, мы уже писали, как шаманы майя провели ритуал для Обамы, чтобы изменить цивилизацию — там тоже шла речь о встрече разных миров и надеждах на трансформацию. В случае с Москвой всё произошло без ритуалов и нимбов: просто люди веками двигались по земле, оседали, смешивались и строили город, который до сих пор не может сосчитать своих коренных жителей.

Археологическая находка напоминает: идентичность больших городов — штука текучая. То, что кажется исконным, часто оказывается результатом долгой цепочки заимствований и ассимиляций. И шутка Аристотеля о том, что шутить надо ради серьёзных дел, здесь неожиданно к месту: возможно, сама история слегка иронизирует над теми, кто ищет чистоту корней там, где её никогда не было.