Уфологи всего мира не раз обвиняли правительства и спецслужбы ведущих держав в сокрытии правды о контактах с внеземным разумом. Один из самых весомых голосов в пользу этой версии — заявление бывшего генерального секретаря ООН У Тана, который однажды обронил: «Есть вещи, о которых я не могу и не имею права говорить». Эти слова, сказанные в контексте обсуждения НЛО, до сих пор подливают масла в огонь теорий заговора.

Сторонники идеи «правительственного замалчивания» указывают на десятилетия официальных опровержений и засекреченных отчётов. По их мнению, власти опасаются паники, подрыва религиозных устоев или потери контроля над технологиями, которые могли бы перевернуть мировую экономику. Неслучайно легендарный фантаст Артур Кларк заметил: «Возможно, наша роль на этой планете не в том, чтобы почитать Бога, а в том, чтобы создать его». Не о том ли он говорил — что человечеству рано или поздно придётся столкнуться с силами, которые покажутся нам божественными, и кто-то предпочтёт оставить эту встречу в тайне?

В 1980 году международная организация уфологов ИКУФОН опубликовала меморандум, в котором призвала создать Всемирное агентство по космическим делам. Задачи предлагались амбициозные: от международного контроля за НЛО до поиска контакта с силами, которые, возможно, ими управляют. Авторы документа настаивали, что вооружённые силы стран-участниц должны воздерживаться от любых враждебных действий по отношению к неопознанным объектам, а открытия, полученные в результате контактов, — служить прогрессу всего человечества.

Меморандум не возник на пустом месте. В нём приводились примеры того, как правительственные органы США, по мнению уфологов, систематически замалчивали данные об НЛО. Восемь лет спустя, в 1988 году, руководитель ИКУФОН фон Кевицкий разослал представительствам всех государств — членов ООН новый, куда более объёмный документ. В нём фигурировало 350 рассекреченных материалов, описывающих 140 случаев, связанных с неопознанными объектами. Структура меморандума говорила сама за себя: часть А посвящалась потенциальной опасности НЛО, часть В — военным планам обороны против внеземных захватчиков, часть С — «необъявленной войне» против галактических сил, а часть D — дороге к звёздной войне и вопросу выживания.

Попытки пробиться в ООН

Организация Объединённых Наций не раз оказывалась в центре этих споров. Первую серьёзную попытку инициировать международное изучение феномена предпринял в 1966 году Генеральный секретарь У Тан. Однако тогдашний представитель США в ООН Голдберг энергично воспротивился, заверив У Тана, что Соединённые Штаты сами проведут беспристрастное научное исследование. Позиция Генерального секретаря, впрочем, оставалась недвусмысленной. 5 июля 1967 года он заявил: «Наиболее важная проблема, которая должна нас интересовать, кроме войны во Вьетнаме, — это летающие тарелки или НЛО».

Три года спустя западногерманская исследовательница Якоби спросила У Тана напрямую: правда ли, что внеземные пилоты НЛО установили контакты с правительствами и что эти факты держатся в тайне? Ответ прозвучал уклончиво, но многозначительно: «Есть вещи, о которых я не могу и не имею права говорить».

В 1971 году тема вышла на заседание ООН с неожиданной стороны. Представитель Уганды Ибингира выразил беспокойство не столько самими НЛО, сколько возможными последствиями неосторожных действий земных космических кораблей при встрече с неизвестными объектами. Он предложил включить в проект конвенции параграф, обязывающий государства руководить своими аппаратами так, чтобы те «в случае встречи с неизвестными объектами проявляли разумность в своём поведении, не противостояли этим объектам и не провоцировали их». Логика была проста: виновность неизвестного объекта, нанёсшего ущерб одному государству, ничтожна по сравнению с виновностью того, кто спровоцирует агрессию против всей планеты. И это предложение тоже заблокировали — великие державы, обладающие правом вето в Совете Безопасности.

Официальная наука против уфологии

Американское руководство десятилетиями старалось не допустить международного исследования проблемы. До сих пор не опубликованы официальные отчёты о нескольких катастрофах «летающих тарелок», якобы имевших место в США в конце 1940-х годов. Контролируемые правительством научные организации не раз выпускали доклады, в которых все подобные случаи объяснялись вполне земными причинами. По мнению ИКУФОН, это стремление принизить значение проблемы в глазах других стран диктовалось желанием обеспечить себе монополию в этой области.

Сходная картина наблюдалась в Англии. Специальное отделение британского Министерства авиации, изучавшее НЛО, к 1959 году собрало более 45 000 рапортов, заметок и снимков. При этом военным и учёным строго запрещалось открыто говорить о наблюдениях. В министерстве обороны исследованием сообщений занималась группа опытных сотрудников с допуском к любой информации военного ведомства, но полные отчёты могли быть опубликованы только через 30 лет.

Если такие строгости царили в демократических странах Запада, легко представить, какая секретность окружала проблему НЛО в СССР. Первые советские уфологи начали собирать материалы в конце 1950-х, и уже в январе 1961 года академик Л. Арцимович в «Правде» яростно обрушился на «безответственных лиц», пропагандирующих НЛО. Основатель советской уфологии Фомин был исключён из общества «Знание», а изучение феномена прекратилось на несколько лет.

В 1967 году, после многочисленных заявлений лётного состава Аэрофлота о встречах с неконтролируемыми диспетчерской службой объектами, министр гражданской авиации Логинов дал указание докладывать о каждой такой встрече. В октябре при ДОСААФ даже создали отделение по НЛО, но уже через месяц ЦК ДОСААФ постановил его распустить. В декабре отделение общей и прикладной физики АН СССР, возглавляемое тем же Арцимовичем, вынесло решение, осуждавшее изучение НЛО как антинаучную сенсацию. А в феврале 1968 года «Правда» опубликовала разгромную статью «Снова летающие тарелки» за подписями члена-корреспондента АН СССР Э. Мустеля, профессора А. Мартынова и В. Лешковцева. Проблема НЛО в ней называлась мифом и домыслом, а люди, относящиеся к ней серьёзно, — «несведущими в науке».

Всё это напоминало кампанию по дискредитации, и уфологи видели в ней прямое продолжение той же политики замалчивания, с которой они сталкивались на Западе. Официальная наука, по их мнению, играла роль дубинки, которой власти отбивали всякий общественный интерес к теме. Между тем закрытость порождала лишь новые вопросы — и подозрения, что за ширмой скепсиса скрывается нечто, о чём предпочитали не говорить вслух.

Среди уфологов бытует стойкое убеждение: правительства и спецслужбы великих держав десятилетиями прячут от общества правду о контактах с внеземным разумом. Эта идея не нова — достаточно вспомнить слухи о секретных объектах вроде Житкура или Капустина Яра, где якобы хранятся обломки неопознанных летательных аппаратов и даже тела гуманоидов. Подобные версии обрастают деталями, но доказательств, способных перевести их из разряда городских легенд в научный факт, по-прежнему нет.

Сам феномен НЛО остаётся зыбкой территорией, где наблюдения очевидцев соседствуют с гипотезами о массовых галлюцинациях, оптических иллюзиях или секретных военных разработках. Уфология как область знания балансирует между энтузиазмом исследователей и скепсисом академической науки. И всё же число сообщений об аномальных явлениях не сокращается, а технологии позволяют фиксировать то, что раньше оставалось лишь на словах.

Артур Кларк однажды заметил: «Возможно, наша роль на этой планете не в том, чтобы почитать...» Эта недосказанная мысль — словно приглашение задуматься о месте человечества во Вселенной. Если внеземные цивилизации существуют, то наше знание о них может быть не просто скрыто, а попросту недоступно для нынешнего уровня понимания. Или, напротив, мы уже сталкиваемся с ними, но интерпретируем увиденное через призму собственных страхов и ожиданий.