Склонность к мистицизму, похоже, знакома каждому. В моменты серьёзных потрясений, кризисов и депрессий — неважно, охватывают ли они целую страну, семью или одного человека — эта склонность обостряется.

Особый интерес к непознанному, мистическому и метафизическому в России проявляют силовые структуры, и в первую очередь — Министерство обороны.

В эпохи потрясений и неопределённости люди тянутся к иррациональному. Целители, астрологи, гуру и гадалки снова в цене, а зрители, следя за «Секретными материалами», всё чаще допускают: где-то за семью печатями «потусторонним» занимаются всерьёз. И это не досужий вымысел. Спецслужбы действительно проявляют интерес к мистике, но если учёных влечёт чистое знание, то власть волнует прагматика: можно ли с помощью экстрасенсорики, тонких психотехнологий или эзотерических практик влиять на умы и поведение электората?

Подобные изыскания шли и в Третьем рейхе, и в СССР, и в США. Продолжаются они и в современной России. Как показало журналистское расследование, самый жадный интерес к непознанному, метафизическому и откровенно мистическому проявляют силовые структуры — и прежде всего Министерство обороны. Армия — это государство в государстве, о котором мы знаем куда меньше, чем кажется. Мы привыкли слышать о бытовых неурядицах: солдаты бегут, офицерам задерживают зарплату, боевая подготовка хромает. При этом военная наука и медицина по инерции считаются передовыми, а вот мощная идеология, на которой когда-то держался армейский дух, мертва. Не дождавшись обещанной национальной идеи, армия погрузилась в глубокую депрессию, и инстинкт самосохранения заставил военачальников самостоятельно искать новые ориентиры. Энергичные поиски, подкреплённые колоссальным научным и финансовым ресурсом, привели военных прямиком в область мистицизма.

Почему военные уходят в эзотерику

Это не случайность — и причин тому как минимум две. Во-первых, разработки на стыке психологии, паранормального и идеологии велись и раньше, а теперь в них возникла острая нужда. Во-вторых, армейцы — тоже люди, подверженные тем же иллюзиям, что и домохозяйки. Факты говорят сами за себя. Службу безопасности «Белого братства» почти целиком укомплектовали офицеры-«афганцы», а их новый «архиепископ» — полковник запаса. Среди «Свидетелей Иеговы» обнаружились выпускники Академии имени Фрунзе. Один питерский адмирал оставил службу и возглавил пилораму в «Церкви последнего завета». Туда же подался подполковник КГБ, а одну из ключевых должностей занял полковник, кандидат наук, преподаватель военной академии. Наконец, капитан первого ранга из НИИ ВМФ Александр Бузинов шлёт в Генштаб сводки космоастрологических прогнозов.

Специальные разработки в сфере «непознанного» требуют денег. Но и это не проблема: у шатающейся государственной власти давно созрел социальный заказ — пусть хотя бы мистика, лишь бы сохранить президента. Генерал-лейтенант Константин Петров в своё время основал движение «К Богодержавию» и с помощью военных и гражданских специалистов разработал концепцию общественной безопасности «Мертвая вода», а также «Достаточно общую теорию управления». В их основе лежала идея, что системный кризис общества вызван «отрицанием цивилизацией живой религии Бога Истинного» и триединства материи, информации и меры. Генерал сумел заинтересовать своими выкладками многих депутатов Госдумы и в 1995 году убедил их провести парламентские слушания, рекомендовав концепцию для широкого обсуждения. Более того, он предпринял небезуспешную попытку достучаться до самого верха, отправив документы в администрацию президента. 28 ноября 1997 года Татьяна Дьяченко — советник президента по имиджу и, как известно, весьма серьёзная дама — направила «Мертвую воду» заместителю руководителя администрации президента М. Комиссару с предписанием «рассмотреть и дать ответ автору».

Верхушка айсберга: генералы и йоги

К мистицизму склонно не только гражданское, но и военное руководство. В ноябре 1994 года член Комитета обороны Госдумы, бывший замминистра обороны, генерал-полковник Юрий Родионов и военный атташе посольства РФ в Нидерландах полковник Юрий Чудов всерьёз оценивали вклад «летающих йогов» из общества «Трансцендентальной медитации» в обеспечение мировой безопасности и «фундамент Рая на Земле». Происходило это на конференции «Несокрушимая оборона», среди устроителей которой значился Его Святейшество Махариши Махеш Йоги — автор концепций «Фланга предотвращения» и «Абсолютной Теории Обороны».

Но все эти странности — лишь верхушка айсберга, маячок, порой несерьёзная, а иногда и вовсе обманка, позволяющая закамуфлировать истинное положение вещей. В недрах Министерства обороны действует группа специалистов — войсковая часть 10003, которой руководит генерал-майор Алексей Савин. Эти люди уже давно на серьёзном научном уровне занимаются «потусторонним»: собирают и анализируют информацию об оккультных и эзотерических учениях, рассматривают духовные практики и методы «экстрасенсорного» воздействия, работают над некими техническими устройствами, пытаются раскрыть «резервные возможности человека» и изучают тонкие психологические технологии, которые интуитивно используют различные, в том числе тоталитарные, секты. Группа финансируется из госбюджета, лоббирует свои интересы на самом высоком уровне, проводит эксперименты на людях и пытается создать аналог национальной идеи — универсальную мировоззренческую концепцию, приемлемую для всех слоёв общества.

От хобби — к лобби: как всё начиналось

Корни этой истории уходят в 80-е годы. Тогда наиболее прозорливые армейские чиновники смекнули, что государственная идеология долго не протянет. Кто по зову сердца, кто по причине недалёкости, а кто весьма прагматично, с дальним прицелом, стали приспосабливаться к новым веяниям. Одни читали Библию, другие приобщались к «высшему разуму», третьи — к летающим тарелкам. Командующий Дальневосточным военным округом М. Моисеев тоже отдавал дань моде. Главным его увлечением были НЛО. Чтобы не разочаровывать командующего, при нём наладили целую систему слежения, специально фиксируя необычные явления и случаи «контактов». Когда же Моисеев стал начальником Генштаба, он обнаружил, что непознанным интересуются не только в Минобороны, но и в МВД, и в КГБ. Специально для него ГРУ подготовило аналитическую записку о том, что делается в этой области, сравнив отечественные успехи с достижениями Запада. Выяснилось, что мы были впереди.

В конце восьмидесятых Моисеев нашёл Алексея Савина — тогда ещё полковника. Под его крыло перешла вся работа с необъяснимым, которая велась в Министерстве обороны. Савин возглавил группу, оформленную как войсковая часть, и создал структуру, уникальную по своим финансовым и научным возможностям. Специалисты из в/ч 10003, курирующие разные области — медицину, философию и прочее, — активно искали любителей нетрадиционных подходов во всех мыслимых сферах. Они ездили в командировки, собирали данные и постепенно выстраивали систему, о масштабах которой остаётся только догадываться. Ведь, как и древние символы на мозаике, которую мы недавно описывали, эти военные изыскания полны загадочных сюжетов, смысл которых не всегда ясен даже самим участникам. Но одно несомненно: за фасадом армейской рутины скрывается гораздо больше, чем принято считать. И чем глубже копаешь, тем страньше становятся находки. Пожалуй, это тот случай, когда реальность действительно превосходит любой вымысел.

Странная мозаика и вера в непознанное

Склонность к мистицизму, пожалуй, свойственна каждому — особенно в моменты, когда привычный мир трещит по швам. Кризис, будь то личная драма или потрясение целой страны, заставляет искать опору в том, что лежит за гранью рационального. И тогда оживают старые предания, а необъяснимые находки начинают казаться посланиями свыше.

Взять хотя бы недавнее открытие итальянских археологов — мозаику под храмом: три сцены, которые не могут объяснить. Под полом старинной церкви обнаружили римскую мозаику IV века, и она до сих пор ставит учёных в тупик. Золотые фрагменты, обнажённые фигуры, рыба, утки и человек с жезлом и лотосом — что хотел сказать древний мастер? Объяснения нет, и это тревожит. А ведь именно такая тревога — питательная среда для мистических толкований.

Альфред Хичкок однажды заметил: «Все любовные сцены, которые начинаются на съемочной площадке, заканчиваются в гримёрной». Режиссёр говорил о кино, но его слова невольно рифмуются с тем, как мы воспринимаем загадочное. Мы жаждем разгадки, но часто удовлетворяемся лишь намёком — и достраиваем историю сами, подмешивая в неё собственные страхи и надежды.

Так и с мозаикой: пока учёные спорят, воображение рисует сцены забытых ритуалов или посланий из иного мира. И кто знает, может быть, в эпоху кризисов такие образы нужны нам не меньше, чем точные научные ответы.