Летом 1904 года четверо курсантов тулонского военного училища и не подозревали, что переезд в прохладные казармы Морийона обернётся цепью событий, которые растянутся на столетие и заставят говорить о полтергейсте, пророчествах и визитах с того света. Всё началось с безделья: учения оставляли после полудня массу свободного времени, а покидать казармы запрещалось. Ни книг, ни шахмат — скука толкнула будущих офицеров к модному тогда увлечению спиритизмом.

Первый же сеанс ошеломил. Тяжёлый дубовый стол, на который они возложили ладони, принялся вращаться и издавать резкие щелчки. Яркий свет газовых рожков исключал шутки — никто из четвёрки не мог незаметно двигать столешницу. Лидер компании, двадцатилетний де ла Фонтен, предложил перевести щелчки в буквы. Идея сработала мгновенно: невидимый собеседник безошибочно перечислил содержимое карманов и прочёл записи в закрытых книжках.

Визитная карточка с того света

Когда де ла Фонтен спросил, кем был дух при жизни, ответ прозвучал как гром: «Я Бодлер, автор вашей любимой книги “Цветы зла”». Курсанты потребовали доказательств — и тут же из пустоты в ладонь де ла Фонтена лёг золотой карманный хронометр с гравировкой «Шарль Бодлер» на внутренней стороне крышки. Часы шли точно.

Наутро газеты сообщили о таинственном исчезновении памятной вещи из запертого секретера Гийома, племянника поэта. Тот обещал без огласки выкупить хронометр у предъявителя, сверив номерную гравировку. Едва учения закончились, офицеры, даже не распаковав чемоданы, отправились в парижский особняк на улице Республики.

Месье Гийом, предложив чаю, с нетерпением взял часы. Увидев гравировку и услышав, как хронометр оказался в казармах за десятки лье от столицы, он едва не упал в обморок. Племянник поэта сверил цифры на крышке с номером на золочёной подложке пустого футляра — 56478 — и, как истинный француз, хоть и небогатый, но благородный, заказал роскошный ужин. Захмелев, он предложил вызвать душу дядюшки.

Стол на потолке и послание скептику

В свете дюжины свечей круглый карточный стол повёл себя как взбесившийся жеребец: скакал, вырывался из рук, а затем накрепко прилип к потолку. Подобные проделки с мебелью были не редкостью в спиритических кругах — стол носил шестерых мужчин, а медиум Дэниел Юм оставался неразоблачённым. В воздухе над центром ковра раздались знакомые щелчки. Де ла Фонтен перевёл послание: «Пусть племянник отбросит скепсис, поверит, что в конце телесной жизни ждёт жизнь более совершенная и духовная. Чтобы он не сомневался, пришлось позабавиться трюками с часами. Благодарю молодых господ за то, что они помогли мне».

Дух настаивал на продолжении сеансов с участием племянника — всех якобы ждали пророчества. И они не заставили себя ждать. В особняке на улице Республики, который и без того пользовался дурной славой (только в XIX–XX веках там свели счёты с жизнью двенадцать владельцев и постояльцев), начались регулярные контакты.

Пророчества, проверенные столетием

«Дух Бодлера» призвал смириться с невосполнимыми утратами: он сообщил о гибели лейтенанта Макорже и сержанта Ревана, служивших в Индокитае. Проверить это тогда не могли — дислокация частей была неизвестна. Участники попросили невидимку прекратить мрачные темы, и тот, потушив лампы и задув свечи, назвал каждому дату «оставления бренного мира» — очень и очень не скоро.

Четыре листа бумаги с предсказанными сроками запечатали в пакеты, залили сургучом с печаткой семьи Бодлеров и передали нотариусу с условием вскрыть ровно через сто лет. В 2005 году пакеты вскрыли — и содержимое не оставило сомнений: невидимка не солгал. Все четверо прожили ровно столько, сколько было отстучано щелчками в тот вечер.

Подтвердилась и гибель военных. Де ла Фонтен в книге «Диалоги с духом» описал встречу в Сайгоне с лейтенантом Жако: во время облавы в деревне аборигенов-людоедов нашли оружие Макорже и Ревана. Вождь после «негуманных приёмов» признался, что французов попросту съели. Пророчество сбылось шаг за шагом.

Кем был тот, кто называл себя Бодлером? Полтергейстом, как полагают многие исследователи, или чем-то иным? Факты упрямы: хронометр исчез из запертого секретера и материализовался за десятки лье, стол взлетал к потолку, а предсказания легли на бумагу за сто лет до проверки. Лето 1904 года в Тулоне выдалось жарким и душным — но жара, похоже, была лишь фоном для куда более загадочных событий.