Агата Кристи однажды заметила: «Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда...» — и эта фраза странным образом рифмуется с историей человека, чья жизнь была пронизана любовью к запредельному. Дэниел Данглас Юм, родившийся 20 марта 1833 года в Шотландии, близ Эдинбурга, и поныне остаётся загадкой, не укладывающейся ни в какие рамки. Если бы его семья в 1844 году не переехала в Америку, в затерянный среди холмов и лесов городок Гринвилл, мир, вероятно, так и не узнал бы о его сверхъестественном даре. Но США той эпохи, движимые коммерческими интересами, уже имели выход во все страны, и небогатые родственники юноши быстро смекнули: его способности — билет в Европу. Так началось турне, превратившее скромного шотландца в «властителя тонких миров», которого на равных принимали в императорских дворцах России.

Точка раскрытия: пророчества и призраки

Всякий дар, выходящий за пределы обычного, имеет отправную точку. У Юма ею стали мрачные предсказания о смертях близких, подкреплённые видениями и «твёрдыми материализациями». В своём двухтомнике «Свет и тени спиритуализма» (1877) он описал случай, когда, готовясь ко сну, увидел хлынувший в комнату поток света — и из пустоты появился его брат Эдвин, живший отдельно. Призрак сообщил, что мёртв уже три дня, и призвал Дэниела помнить: все — жившие, живущие и будущие — бессмертны. На следующий день письмо подтвердило: Эдвин скончался именно в тот срок.

Предсказание смерти матери вышло иным. В 1850 году ей приснилась давно утонувшая сестра Мэри, ронявшая цветы. Мать, знавшая о даре сына, попросила истолковать сон. Дэниел, словно по чужой подсказке, ответил: каждый цветок — месяц оставшейся жизни. «Вздор!» — воскликнула женщина и отправилась в гости. Неделю спустя юноша вышел к ужину бледным и испуганным: «Мама приходила. Умерла сегодня в полдень. Я обнял её на прощание — она ещё не совсем была духом». Тётка посоветовала отдохнуть, но в ту же минуту у ворот спешился племянник, подтвердивший страшную весть.

От ночных посиделок к репортёрским отчётам

Дальние родственники предложили Дэниелу участвовать в спиритических сеансах как медиуму — посреднику между живыми и умершими. Первые же опыты убедили его: ему по плечу то, что не по плечу другим, «даже очень сильным». На демонстрации немедленно слетелись репортёры окрестных газет — с целью разоблачить мошенника. Но, став очевидцами и не найдя подвоха, они превращались в союзников, публикуя восторженные отчёты.

Один из таких репортажей описывает «физические эффекты»: большой дубовый стол отрывался от пола и раскачивался, как корабль в шторм. Даже когда стол вставал ребром, предметы на нём — свинцовый карандаш, стакан с водой, горящая свеча — держались, будто приклеенные. Юм предлагал зрителям приказать одному из предметов «освободиться от пут притяжения». Кричали: «Стакан, освободись!» — и стакан, расплёскивая воду, падал на ковёр, а карандаш со свечой оставались на месте. Приказы можно было отдавать и мысленно.

Но земляков влекло не только это. Юм давал возможность увидеть почивших родичей, поговорить с ними, получить сведения о потерянных документах или тайниках с ценностями. Информация тут же перепроверялась — и сказанное духами сбывалось.

Скептик становится подвижником

Профессор Гарварда Дэвид Уэллс, не веривший ни в бога, ни в дьявола, поклялся разоблачить проходимца, но стал его подвижником. В покаянии он пожелал стать другом и разделить с Юмом дорожные тяготы. За несколько часов до отъезда новоиспечённым компаньонам явилась старушка — сначала плотная, потом полупрозрачная. Она пожаловалась, что на её гроб поставили чужой, и указала место на кладбище. Склеп нашли без труда, а смущённый сторож признался: за деньги он «опустил гроб младенца в могилу старой знатной дамы». Несправедливость немедленно устранили. Старушка явилась вновь — во плоти — и поблагодарила Юма, погладив «тёплой трепетной ладонью щёку шокированного Уэллса».

Профессор осложнил жизнь медиума, отправив в Гарвард подробный отчёт о «кладбищенском чуде». Слухи о том, что Юм знает о судьбах мёртвых буквально всё, облетели Америку. Знать и простолюдины толпились у его порога, и он, не считаясь со временем, помогал. Например, безутешной сестре, потерявшей двух братьев-моряков, он дал короткую встречу с ними. Во время контакта слышались завывания ветра, удары волн о корпус, скрип снастей. Духи показали, как погибли, подняв стол в воздух, яростно раскачав и опрокинув его. Шестеро плотных мужчин по очереди вскакивали на беснующийся стол, а тот носил их по комнате, поднимал к потолку. В завершение духи «возложили ладони на чело сестры, утешив и успокоив».

Именно на этом сеансе Юм впервые поднялся в воздух и около часа в лежачем положении летал вдоль улицы на высоте трёх-четырёх метров от мостовой. Прикасаться к нему во время полётов было нельзя — любое прикосновение вызывало нестерпимую боль.

Европейское турне и русский след

Общение с духами — звонящими в висящие сами по себе колокольчики, пишущими записки почерками умерших, переносящими неподъёмные предметы — подорвало здоровье Дэниела. По совету духов он отправился в большое турне по Европе, производя фурор в домах знатных семейств и интеллектуалов. Попутно он посещал лекции в технологических и медицинских академиях. Газеты называли его «самым убедительным и бескорыстным проповедником бессмертия». На сеансе в доме русской графини Кушелевой он встретил очаровательную дочь Сашу — и вскоре женился на ней.

В Петергофе, куда Юм приехал с молодой женой, его обласкала императорская семья. Членов фамилии поразило фортепьяно, игравшее само по себе, и драгоценный браслет, сам собой снявшийся с запястья царицы и, испуская яркие лучи, кружившийся над её головой. По желанию венценосной четы «из воздуха» были получены листы с монаршими водяными знаками, на которых красовались автографы Екатерины II и Павла I. Когда у Юмов родился сын Гриша, крёстной матерью стала императрица, на крестинах наблюдавшая, как чело младенца опоясали семь розовых и синих звёзд, а одна, сорвавшись и оставляя золотистый свет, устремилась в небо.

Жизнь с Сашей была счастливой, но однажды, когда супруги отправлялись спать, явились духи покойной матери Дэниела и покойного отца Саши. Они предупредили: Саша недолго задержится среди живых. Так и случилось. Чтобы заглушить боль утраты, Юм согласился на предложение профессора химии Александра Бутлерова, популяризатора нетрадиционных знаний Александра Аксакова и математика, академика Панфутия Чебышева провести всесторонние исследования его способностей. В компании доброжелательных русских учёных он творил то, на что не решался при других: умывался жаром из камина, плескавшимся в лицо; в трансе увеличивал мускулатуру и объём грудной клетки, менял рост. Центром опытов были контакты с духами, которые являлись толпами, предсказывая «скорое и перспективное грядущее».

Главный вопрос и ответ Юма

Когда Юма спрашивали, доказывают ли его «спектакли» всеобщее бессмертие, он отвечал: «Не говорите, умер. Ничего не убивает, кроме греха. Грех убивает, но живущие в соответствии с заповедями Христа, великих пророков других религий, никогда не умирают». Если требовались доказательства, он вслух спрашивал, может ли я