Летом 2022 года у берегов японского острова Сесоко учёные заметили в море пластиковую бутылку из-под кулинарного вина. Внутри сидела самка трёхпятнистого краба-плавунца. Она попала туда ещё молодой, выросла и уже не могла выбраться через узкое горлышко.

Судя по размеру, краб провёл в бутылке один-два месяца, дрейфуя по воле волн и течений. Команда исследователей под руководством Хадзиме Сато из Университета Хиросимы описала этот случай в журнале Ecosphere. Краба выпустили, но свобода оказалась недолгой: его препарировали, чтобы восстановить историю путешествия.

Узник бутылки и его меню

Учёных поразило, как крабу удалось выжить в замкнутом пространстве. Анализ содержимого желудка показал: он охотился на мелкую рыбу, заплывавшую в бутылку, и поедал зелёные и бурые водоросли, которые росли на стенках. Рядом с бутылкой нашли несколько мальков того же вида, что и остатки в желудке краба.

Команда сравнила эту историю с рассказом японского писателя Масудзи Ибусэ «Саламандра» — о саламандре, которая выросла и не смогла покинуть свою нору. Похожая ловушка случается и с анакондами: забравшись в курятник, змея съедает всю птицу и раздувается так, что не может выползти обратно.

Пластик, который не исчезает

Бутылка была сделана из полиэтилена высокой плотности. Этот материал плавает в морской воде и сохраняет форму десятилетиями — по оценкам, больше 28 лет. Узкое горлышко делает такие бутылки опасной ловушкой не только для крабов, но и для других ракообразных и рыб, которые держатся возле плавучих предметов.

Исследователи задаются вопросом: сколько ещё животных прямо сейчас дрейфует в океане, запертыми в нашем мусоре? Прямых доказательств того, что плавающий мусор немедленно сокращает популяции крабов, пока мало, но эта находка — тревожный сигнал. Не каждое послание в бутылке — романтичная записка. Иногда это живой символ того, как человек меняет морскую среду.

Радиоактивные гибриды в зоне отчуждения Фукусимы

В зоне отчуждения вокруг АЭС «Фукусима-1» дикие кабаны стремительно размножились — отчасти потому, что люди покинули эти земли, отчасти из-за того, что домашние свиньи, сбежавшие после аварии, скрестились с ними и дали более многочисленное потомство. На снимке, сделанном 31 августа 2017 года, видны особи с разным окрасом шерсти — исследователи подозревают, что это гибриды домашних свиней и диких кабанов.

Гены, привнесённые сбежавшими свиньями, закрепились и распространились в популяции диких кабанов через повторные скрещивания и расширение ареала, отмечают учёные под руководством Донована Андерсона из Университета Хиросаки. Гибриды служат индикатором восстановления популяции после аварии и показывают, как гены перемещаются в загрязнённом ландшафте. При этом сами животные радиоактивны: в их телах даже спустя десятилетие сохраняются высокие уровни изотопов цезия. Подобное явление наблюдали и в Чернобыле — ещё одно мрачное напоминание о том, как надолго человек меняет природу.

Змеи на нескольких экологических уровнях

Змеи поражают разнообразием: от нескольких сантиметров до одиннадцати метров в длину, они освоили совершенно разные среды обитания. Однако происхождение этих безногих существ долго оставалось загадкой: учёные спорили, появились ли первые змеи в воде, в подземных норах, на суше или, шутка ради, упали с неба.

Теперь выяснилось, что ответ — «всё сразу». Изучив редкие окаменелости змей, включая исключительно хорошо сохранившийся новый вид, живший 85 миллионов лет назад, команда обнаружила, что древнейшие змеи обитали и в норах, и на поверхности, и в морской среде. Это опровергает идею о том, что змеи произошли из одного типа местообитаний. Недавно описанный меловой вид Tametara mirim из Бразилии помог прояснить картину.

Эволюция змей не была единичным линейным событием, подчёркивают исследователи во главе с Тьяго Симойнсом из Принстонского университета. Ранняя история змей включала многократные смены среды обитания и сенсорной экологии: разные линии независимо осваивали подземный и наземный образ жизни. Пожалуй, символично, что эволюционная история этой группы оказалась нелинейной — извилистой, как сама змея.

Двойной взрыв звёзд

Что может быть лучше одной взорвавшейся звезды? Только две звезды, взорвавшиеся рядом. И такое впервые зафиксировали в исследовании, опубликованном в июле.

Более века астрономы любовались огромным пылевым облаком IC 443, известным как туманность Медуза. Это всё, что осталось от массивной звезды, вспыхнувшей сверхновой тысячи лет назад. Туманность находится примерно в 6000 световых годах от Земли и видна в телескопы с XIX века. Но лишь недавно команда обнаружила, что остаток другой сверхновой, G189.6+3.3, занимает то же пространство — благодаря многолетним наблюдениям гамма-излучения с телескопа NASA Fermi. Похоже, эти объекты когда-то были парой звёзд, обращавшихся друг вокруг друга в двойной системе, и обе взорвались.

IC 443 — один из самых изученных остатков сверхновых в Галактике, однако окружающая его область до сих пор полна загадок, отмечают учёные под руководством Мильтиадиса Михайлидиса из Стэнфордского университета. Шестнадцать лет наблюдений Fermi-LAT выявили гамма-излучение от G189.6+3.3 — источника, долго скрывавшегося в тени гораздо более яркой IC 443. Открытие укрепляет гипотезу о том, что оба остатка — части двойной системы, возникшие в результате двух отдельных вспышек сверхновых.

Одиссея краба

У берегов Японии учёные нашли краба, который провёл внутри пластиковой бутылки от одного до двух месяцев. Эта находка — не просто курьёз, а мрачное свидетельство того, как антропогенный мусор меняет жизнь морских обитателей.

Краб оказался в ловушке, но сумел выжить. Он охотился на мелкую рыбу, заплывавшую в бутылку, и поедал водоросли, которые там росли. Такая приспособляемость удивляет, но за ней стоит горькая правда: животное было вынуждено адаптироваться к среде, созданной человеком.

Исследователи отмечают, что пластиковый мусор в океане становится всё более серьёзной угрозой для фауны. Бутылки, пакеты и другие отходы не только загрязняют воду, но и превращаются в смертельные ловушки для живых существ.

История этого краба — напоминание о том, что даже в самых неожиданных условиях жизнь находит способ продолжаться. Но цена такой адаптации слишком высока, и она ложится на плечи всех обитателей моря.