Бюджетный компромисс: наука или Луна?

В 2006 году НАСА оказалось перед непростым выбором. Амбициозные планы Белого дома по возвращению человека на Луну потребовали перекроить бюджет, и первой под сокращение попали астрономические проекты. 12 января директор агентства Майкл Гриффин публично признал: без этого не обойтись.

Речь шла об инициативе президента Джорджа Буша, озвученной двумя годами ранее. Её неофициальное название — «Обратно на Луну и дальше на Марс» — говорило само за себя. Цель: высадка астронавтов на лунную поверхность не позже 2014 года, а в перспективе — пилотируемый полёт к Марсу. Для этого требовались ресурсы, и немалые.

Конгресс США выделил НАСА на 2006 финансовый год 16,4 миллиарда долларов. Почти две трети этой суммы — львиная доля — уходила на эксплуатацию шаттлов, строительство Международной космической станции и разработку нового «пилотируемого исследовательского корабля», который должен был прийти на смену челнокам после 2010 года.

Что оставалось науке? Примерно 5,4 миллиарда долларов. Для сравнения: годом ранее на научные программы, включая астрономию, потратили 5,5 миллиарда. Разница в сто миллионов — вроде бы не катастрофа, но тенденция настораживала: приоритеты смещались в сторону пилотируемой космонавтики, а автоматические исследования небесных тел отходили на второй план.

Гриффин, судя по всему, ожидал критики и постарался смягчить удар. «Я хотел бы отвергнуть критику со стороны тех, кто считает, что упор на пилотируемые полеты лишь вредит науке, — заявил он. — Я убежден, что в 21-м веке мы станем свидетелями того, как люди освоят все планеты нашей Солнечной системы». Слова директора звучали как попытка примирить два лагеря: сторонников роботизированных миссий и энтузиастов пилотируемой экспансии.

Но урезание астрономических бюджетов всё равно воспринималось болезненно. Многие проекты, годами ждавшие финансирования, рисковали остаться на бумаге. Телескопы, зонды, программы поиска экзопланет — всё это требовало денег, которые теперь перенаправлялись на лунную гонку. По сути, НАСА делало ставку на то, что присутствие человека в дальнем космосе в долгосрочной перспективе окупится научными открытиями, которые невозможно совершить автоматами.

Любопытно, что сама по себе инициатива Буша не была чисто научной. В ней читался и политический подтекст: после катастрофы шаттла «Колумбия» в 2003 году Америке требовалась новая вдохновляющая цель в космосе. Луна виделась не просто полигоном для технологий, а трамплином к Марсу — и символом национального престижа.

Останется ли наука в проигрыше? Гриффин, похоже, верил, что жертва временная. Но уже тогда было ясно: бюджетные баталии только начинаются, и каждое сокращение астрономических программ будет отзываться годами отложенных открытий. Вопрос о балансе между дерзкими пилотируемыми миссиями и кропотливой работой автоматических обсерваторий остался открытым — и, пожалуй, не решён до сих пор.