Шутник среди нас: когда предопределённость стреляет в спину

Годы, проведённые на чужбине, можно уподобить ветвям, — писала Анна Сталь, и в этом образе уже сквозит та самая странная логика, которую одни называют судьбой, другие — игрой незримых сил. Термин «утиная охота» обозначает предопределённость особого рода: охотник, стреляя дробью по стае, не целится ни в какую конкретную птицу, но какая-то из них падает. Почему именно эта? Фаталисты скажут — так ей на роду написано. Но что, если за чередой таких «случайностей» стоит нечто большее — насмешливое, ребячливое и порой жестокое?

Чарлз Хой Форт (1874–1932), неутомимый собиратель аномалий, верил в присутствие некой разумной и управляющей силы, которая словно подшучивает над человеком. Его идеи перекликаются с историями о том, как нейтрино связали с бессмертием и исчезновениями людей, где наука сталкивается с непознанным. Его идеи при жизни казались нелепыми, да и сегодня выглядят эксцентрично, но зерно в них, пожалуй, есть. Современный учёный Джереми Нарби в книге «Разум в природе» допускает, что разум может быть и нечеловеческим — рассеянным в мире, проявляющим себя через совпадения и странные закономерности. Скандинавы давным-давно персонифицировали эту силу в образе Локки — божества, изгнанного из Вальхаллы за скверное поведение и с тех пор обитающего среди людей. Подобные шалости незримых сил напоминают случай, когда дух приказал выпрыгнуть из окна: спиритизм чуть не погубил студентов, показывая, как опасны игры с потусторонним. Локки ставит человека в трудное, но забавное положение, плетёт нелепые ситуации, которые иначе как розыгрышем не назовёшь.

Вспоминается недавний случай в Барнсли, Йоркшир: грабитель попытал счастья в кафе, слишком поздно обнаружив, что там в тот самый момент проходило совещание детективов. Или история горного спасателя из Австрии, которого судили за промедление. Получив сигнал бедствия, он не поспешил на помощь, и альпинист-любитель получил обморожение. Спасатель оправдывался: за полгода он трижды снимал этого самого любителя с одного и того же места, и в четвёртый раз, когда в его смену снова пришёл сигнал от «старого знакомого», он засомневался — уж не шутка ли? Альпинист терял ориентиры на высоте в тысячу метров у одного и того же уступа, словно по чьему-то велению. Адвокат спасателя перефразировал Хемингуэя: «Что понадобилось, ваша честь, этому леопарду на такой высоте, никто объяснить не сможет».

Кажется, любое деяние человека происходит в согласии с неким «промыслом», а сам человек участвует в этом как свидетель — влияет на тонкий процесс, но не управляет им. Если же он слишком упорен в наблюдениях, процесс порой обретает оттенок издёвки. Исследователь, усердно взявшийся за поиск тайных закономерностей, бывает наказан — тем самым шутником, ребячливым и жестоким, о котором говорил Форт. В этом контексте вспоминается, как полковник выкурил трубку — и дух племени убил колдуна, где вмешательство высших сил перевернуло исход ритуала. Игру этого шутника иногда можно почувствовать ещё до её явного проявления.

Офисный охотник и принцип «утиной охоты»

Мой знакомый Сергей, человек вполне офисный, но считавший себя заядлым охотником, с некоторых пор увлёкся изучением принципа «утиной охоты». Ружьё служило этому блогеру инструментом для проверки гипотезы о предопределённости: он пытался заранее угадать, какая именно утка упадёт после выстрела, и уверял, что это частенько ему удаётся. Однако его увлечение не проходило бесследно. Жена Сергея позвонила мне с просьбой составить ему компанию на очередной охоте: на предпоследней он вывихнул ногу, провалившись в настил из ветвей, а на последней — пыж попал прямо в глаз. Она, наглядевшись на пострадавший глаз «своего красавца» и наслушавшись его рассуждений о предопределённости, надеялась, что при мне ничего подобного не случится, и даже подсунула в рюкзак аптечку, несмотря на протесты Сергея — тот считал это дурной приметой.

На первую приозёрскую электричку Сергей опоздал. Выглядел он колоритно: кожаная куртка с индейской бахромой — будто одолжил у Гойко Митича, шляпа со «счастливым» пером, надвинутая на пострадавший глаз, и забинтованный палец, прищемлённый в ружейном сейфе. Всё это придавало ему отчаянный вид. Пока ехали, Сергей без пауз рассуждал о своей способности делать прогнозы, основанные на неизученных закономерностях. Если человек обладает особым мироощущением, как он сам, то, правильно проанализировав едва заметную последовательность в настоящем, можно проследить её и в будущем. Я, как «благодарный слушатель», не обладал столь тонким чутьём, но внимал.

В прошлый раз, рассказывал он, заметил селезня — пернатого красавца. Утки плавали рядом, и когда селезень встал на крыло против ветра, подруги последовали за ним. Сергей выстрелил: две кряквы упали, селезню хоть бы что, а самому охотнику пыж прилетел прямо в глаз. «И ведь знал тогда, что в селезня не попаду. Откуда знал? — вопрошал он. — Странно: сразу и радуюсь, что чувство оправдалось». Сегодня же, по его словам, он знал, что потревожит какого-то красавца. На шляпе у него красовалось трёхцветное перо — на счастье.

Выстрел из засады

Мы пришли на место — проросшую ветвями гать, которая служила хорошей засадой. Уток не было видно, и Сергей заметил: «Нет охоты, нет и предопределённости». Но тут же поправился: «Чувствую, что сегодня именно здесь хороший дуплет получится». И словно в ответ на его слова раздалось кряканье. Из-за тростника, над самой водой, вылетели утки. Сергей вскинул ружьё — щелчок, второй щелчок: двойная осечка! Утки скрылись. Я предложил поменять патроны — должно быть, отсырели. Но Сергей лишь усмехнулся: есть люди, слишком практичные, чтобы мыслить отвлечёнными категориями. Он объяснил, что принцип «утиной охоты» — в предопределённости, и среди тех уток не было красавца-селезня, так что дробь предназначалась не им. Патроны, уверял он, в порядке и ещё сработают — какой-нибудь красавец своё получит.

И правда, где бы им отсыреть? Вдруг мне почудилось, что запущен какой-то тайный механизм. Что-то должно было случиться, и оставалось только ждать. Скандинавы сказали бы, что Локки снова что-то затеял. Сергей всё поправлял шляпу с пером, выглядел вызывающе в своей индейской бахроме, словно участвовал в игре, но партия затягивалась. Напряжение спало, он прислонил ружьё к берёзке, и мы перекусывали на полянке в камышах, как в гнезде. Сергей наконец резюмировал свои умозаключения о тайных закономерностях, и снова возникло ощущение, что он — азартный участник давно начатой игры.

Засовывая фляжку в рюкзак, он наткнулся на аптечку. «Опять подсунула лекарства. А ведь говорил ей, что дурная примета!» — воскликнул он. И тут же, как отклик, ружьё соскользнуло по коре берёзки, ударилось о старый пень и выстрелило в камыши сразу из обоих стволов. По какой-то тайной закономерности, необъяснимым образом, несколько дробин изменили направление и настигли Сергея. «Видал?! — орал он, схватившись за уязвлённое место. — Нет, ты видал?!» Блогер получил «смайлик» от Локки — в ту часть тела, которая никак не предназначена для длительного обозрения.

Пернатый красавец своё получил

Тем не менее, Сергей верил в удачу. Он считал, что принцип «утиной охоты» сработал, хотя и не совсем так, как он себе представлял. Может быть, что-то изменилось именно оттого, что он пытался прогнозировать? Но ведь и в самом деле некий «пернатый красавец своё получил». Так что он мог считать это удачей — некоторой подвижкой в своих исследованиях. Как знать, может, если человек не верит в удачу, это означает, что у него ещё не столь богатый жизненный опыт? И наверное, не зная тайных закономерностей, можешь спровоцировать какого-нибудь «небесного шутника» на розыгрыш. Во всяком случае, мой «пернатый друг» не унывал: «Пока ходил на уток в одиночку, возвращался домой — не сказать, чтобы невредимым, но в общем-то целым, а теперь — с дробью».