В конце 1680-х годов французский офицер по имени Миссон, чей корабль «Виктуар» стоял в Неаполитанском заливе, отправился в Рим — и эта поездка перевернула не только его жизнь, но и судьбу сотен людей, рискнувших построить рай на земле. В Вечном городе он познакомился с доминиканским монахом Караксиоли, человеком, который проповедовал равенство, братство и отказ от власти денег, вдохновляясь утопией Томмазо Кампанеллы «Город Солнца». Миссон, выпускник военной академии, знаток античных демократий, мгновенно нашёл в монахе родственную душу. Чтобы не расставаться, Караксиоли сбросил рясу и завербовался на «Виктуар» — так началась история, которая могла бы стать легендой, если бы не закончилась так стремительно и трагично.

Плавучая республика рождается в бою

Молодые идеалисты не стали откладывать планы в долгий ящик и прямо на корабле взялись пропагандировать среди команды идеи всеобщего равенства. Вскоре «Виктуар» по приказу Людовика XIV отправился к берегам Северной Америки, где французские флибустьеры сражались с англичанами. История флибустьеров и их невероятных авантюр не раз удивляла современников — как, например, безумный поход баска, объявившего себя королём Перу. Кровавые стычки выкосили почти весь офицерский состав и многих матросов — через полтора года на борту осталось около восьмидесяти человек. И тогда уцелевшие решились на шаг, немыслимый для военного судна: общим голосованием они избрали Миссона капитаном, Караксиоли — его помощником и провозгласили создание маленькой плавучей республики, зародыша государства равных.

Долгий спор о флаге разрешил Караксиоли. Он напомнил товарищам, что они не пираты, а свободные люди, и предложил белое полотнище с изображением Свободы в образе женщины и надписью «За бога и свободу». С этим флагом команда взяла курс через Атлантику, мимо мыса Доброй Надежды к островам Индийского океана, где мечтали основать свою республику.

Работорговцам здесь не место

В долгом плавании моряки «Виктуара» добывали припасы, нападая на встречные корабли, но действовали по собственному кодексу: забирали не больше половины груза, чтобы потерпевшие могли продолжить путь, торговые грузы обычно не трогали, а золото и серебро конфисковывали в казну будущей республики. У берегов Западной Африки им попался голландский невольничий корабль. Захватив его, Миссон выстроил команду и произнёс речь, которая и сегодня звучит радикально: «Разве этих несчастных можно продавать словно скот только потому, что у них иной цвет кожи? Мы провозглашаем равенство всех людей без исключения. Я объявляю этих африканцев свободными». Негров освободили, одели в одежду убитых голландцев, восьмидесять человек по их просьбе высадили на ближайший берег, а одиннадцать пожелали остаться на «Виктуаре».

От мыса Доброй Надежды миссоновцы шли уже на двух фрегатах. Вскоре им пришлось выдержать бой с двумя английскими кораблями — 32-пушечный «Бижу» был захвачен, его капитан убит. От пленных англичан узнали, что европейские суда заходят на Коморские острова, и решили плыть туда, чтобы высадить пленников. По дороге спасли тонущее английское судно, а на острове Анжуан помогли местной королеве защитить владения от султана острова Мохели. В награду королева разрешила морякам жениться на местных девушках и предлагала остаться насовсем, но Миссон и Караксиоли по-прежнему грезили Республикой равных на Мадагаскаре, где было много пиратских убежищ и, как им казалось, много моряков, уставших от разбоя.

Либерталия: утопия на мадагаскарском берегу

В 1694 году корабли Миссона, с множеством раненых на борту, вошли в залив на севере Мадагаскара, который и сейчас называется Французским. К тому времени община насчитывала около трёхсот человек, половина из них — чернокожие. Прибывшие начали строить жилища, установили пушки у входа в бухту, соорудили небольшой док. Почти сразу к ним примкнули некоторые мадагаскарские пираты, в том числе американец Томас Тью, капитан пиратского шлюпа, который стал одним из руководителей многонациональной общины. Её назвали Либерталией — от латинского libertas, свобода. Мадагаскар манил пиратов со всего мира, и даже русский корабль ушёл к пиратам Мадагаскара и привёз золото, когда Пётр I отправил тайное посольство к «королю флибустьеров».

Идиллия продлилась недолго. Пять португальских военных кораблей атаковали поселение, но оборона с моря была уже хорошо организована. Сержант-француз командовал ополчением из сотни африканцев, Томас Тью вёл в бой английских моряков, с фортов била артиллерия, а Миссон руководил всеми кораблями. Португальцев отогнали, но победа едва не обернулась внутренней резнёй: англичане приписывали успех себе, французы — себе. Тью предложил разрешить спор дуэлью, и хотя на борту такие поединки запрещались, на берегу они были обычным делом. И тут вмешался Караксиоли: «Братоубийственная борьба ослабит колонию. Предлагаю установить свои законы и выбрать правителя, чтобы жить в согласии. Это необходимо для людей, у которых враг — весь мир».

На следующий день от каждых десяти поселенцев избрали по делегату, и те за 15 дней не только построили дом для общих собраний, но и выработали конституцию Либерталии. Верховным руководителем и хранителем конституции стал Миссон, государственным секретарём — Караксиоли, командующим флотом — Томас Тью. Срок полномочий определили в три года. Частную собственность отменили, внутри общины деньги не ходили, товары делились поровну между всеми, без преимуществ для европейцев перед африканцами или малагасийцами. Ежедневный труд считался обязанностью каждого, особого вознаграждения за него не полагалось, а нетрудоспособным и старикам помогали из общественных фондов. Бывшие пираты взялись за плуг и скот, а Тью устраивал вылазки, во время которых не только добывал необходимые товары, но и освобождал чернокожих невольников, чтобы увеличить население республики.

Одна ночь, которая всё уничтожила

Сколько просуществовала Либерталия — точно неизвестно. Зато хорошо известно, как она погибла. Однажды Миссон на «Бижу» ушёл в океан на промысел, а Тью на «Виктуаре» отправился на остров Святой Марии, чтобы уговорить английского капитана Джона Эйвери, пиратского «губернатора Мадагаскара», объединиться с республикой. Пиратские «губернаторы» и их вольные порядки не были редкостью — три пиратских корабля нашли на мелководье у Нассау, и археологи до сих пор находят там следы их быта. Эйвери отказался, а пока они беседовали за бутылкой рома, налетел шквал, сорвал «Виктуар» с якорей и разбил о скалы. В живых остались только те, кто был на суше. Тью с уцелевшими товарищами поселился у приятеля-англичанина и стал ждать Миссона.

Через несколько недель на горизонте показались два шлюпа. С одного из них спустили лодку, и на берег ступил Миссон. «Рухнули наши стремления к счастью, — сказал он, обняв Тью. — Когда наши большие корабли ушли, два отряда туземцев без всякой нашей вины вырезали колонистов, не разбирая ни возраста, ни пола». Нападение случилось ночью, внезапно. Караксиоли погиб. Спаслись лишь сорок пять человек, успевших добраться до шлюпов. Почему малагасийцы атаковали колонию? Возможно, для части местных жителей все французы были завоевателями — ещё полвека назад французские солдаты захватили юго-восток Мадагаскара, жгли деревни и уводили людей в рабство. А может, нападение спровоцировали главари пиратов, которым Республика свободы была совсем не нужна.

Тью предлагал всем вместе плыть в Америку, но Миссон захотел вернуться во Францию, повидаться с семьёй. Перед расставанием он передал одному французу, оставшемуся с Тью, объёмистую рукопись — историю Либерталии. Шлюпы вместе дошли до южной оконечности Африки, и там, у мыса Игольный, во время сильного шторма судно, где находился Миссон, затонуло. Все пятнадцать человек на борту погибли. Рукопись же в конце концов оказалась в Северной Америке, а в 1724 году в Англии вышла книга Чарльза Джонсона «Всеобщая история пиратов», куда и вошли записки Миссона с дополнениями автора. Эти записки — единственный дошедший до нас документ, в котором упоминается Республика равных.

История Либерталии — не просто пиратская байка. За полвека до того, как европейские просветители начнут всерьёз обсуждать отмену рабства и всеобщее равенство, горстка моряков попыталась воплотить эти идеи на далёком острове. И пусть их республика рухнула за одну ночь, сам факт её существования — а может, и мифа о ней — заставляет задуматься: что именно погубило утопию — стихия, месть туземцев или неспособность людей, даже самых свободных, долго жить без денег и власти?